Правда

Мне нравились его манеры и рассудительность, он всегда выслушивал собеседника до конца, даже если был с ним не согласен, и только потом мог позволить себе поделиться своим мнением. А вот мать Гарри была родом отсюда, хотя каждый раз пыталась вести себя совершенно иначе. Она была надменной женщиной, и совсем не нравилась мне, я пытался ее избегать и не пересекаться. Я вообще не понимал, как эти двое повстречались, и что их объединило. Гарри весьма холодно относился к своей матери, я его понимал, она была не под стать им обоим, а ее поведение отталкивало.

Это были наши козырные карты: Абель и Гарри. Нам никогда не верили с первого раза, у нас всегда переспрашивали имена, людям всегда казалось, что мы их разыгрываем или пытаемся обмануть. Поначалу это было забавно и даже вызывало какую-то гордость, гордость за то, что ты обладатель уникального имени, которое выделяет тебя среди всех остальных. После появилась усталость и даже злость, ведь нам постоянно требовалось доказывать, что мы из Минска, что это наши настоящие имена.

Требовалось доказывать самим себе, что помимо имени, нас выделяет из толпы еще и наша самобытность. В телефоне мы сохранили фотографии своих паспортов, чтобы окончательно развеять это недоумение в глазах наших новых знакомых.

Блондинка смотрела на меня с каким-то любопытством, она отвела взгляд, повернулась к подруге и что-то шепнула ей. Алена также глянула на меня и отвернулась лицом к бару, я лишь смог разглядеть легкую улыбку на ее лице.

Видимо, наши имена, как всегда, вызвали у них легкое недоумение. Гарри придвинул меня к себе и негромко сказал на ухо:

– Ты мое секретное оружие, Абель. Будь учтив, ради меня, не то чтобы я не справился без тебя, но все же хотя бы улыбайся. – Я скорчил гримасу. Он посмотрел на меня серьезно, а затем снова повернулся к нашим новым знакомым.

– О чем вы тут разговаривали? – спросил я. Гарри явно был удивлен, видимо, обрадовавшись моему участию.

– Мы обсуждали вас, вообще-то, – ответила блондинка.

Маша, вроде. Да, определенно Маша. Думаю, ей было за двадцать пять. На ней были узкие синие джинсы, заправленные в ботинки, которые подчеркивали ее фигуру, сверху рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая на две верхние пуговицы. Ее белоснежные зубы показались за тонкими губами. Макияжа было немного, поэтому она выглядела свежо. Изящные загорелые руки с ярко-красным маникюром. Она была весьма сексуальна, а ее лицо не отталкивало меня.