Резервация 2

Это чудовище вылезло из-за стены, оттуда, где сейчас находился ее муж. Мирра была уверена, что и Гай видел эту тварь, прежде чем пропасть.

А рядом с этой безумной тварью сидела еще одна фигура – громадная тень с горящими глазами. И она тоже смотрела на Мирру.

– Что вам надо?! – закричала Мирра и сильные руки военного скрутили ее запястья, приложив лбом об капот. – Что вы хотите от меня?!

– Миссис Пател, вы оказываете сопротивление, вы понимаете? – поинтересовался военный с издевкой. – Усугубляете свою ситуацию.

– Отвали от меня! – взвизгнула Мирра, пытаясь вырваться. – Пошел на хуй!

– Хорошо, отлично! Это дает мне право… – тяжело дыша, сказал военный, навалившись на Мирру и заломив ей руки за спину, – использовать это…

Она почувствовала на запястьях холодные браслеты наручников. Через секунду они сдавили ей руки, защемив кожу.

– Что вы творите? – крикнула Аня, развернувшись, – отстаньте от нее!

– Положите руки на капот, мисс, – сказал голос из слепящего света. Щурясь, Аня вгляделась в этот свет, но увидела только нацеленное на нее дуло автомата.

У военного, который заковал Мирру в наручники, зашипела рация.

– Красный Фиат, Джи ти семь ноль пять. Владелица Мирра Пател. Пропустить. Повторяю – пропустить!

Военный сорвал рацию с портупеи и нажал кнопку:

– Повторите!?

– Приказ – пропустить. Приказано пропустить, как слышите?

– Я не понимаю…

– Пропустить. Приказано – пропустить! – повторила рация. И военный, наконец, отпустил кнопку приема, на которую все еще с силой нажимал.

– Не понимаю… – повторил он.

– Лучше вам пропустить, – сказала с капота Мирра Пател.

– Заткнись! – рявкнул военный. – Сука черномазая!

Мирра смеялась. Где-то там, внизу, распластанная на капоте своего красного автомобильчика, скованная наручниками. Она смеялась. И Аню это испугало. Впереди их ждала лишь тьма. И им нужно было постараться сохранить в ней свой рассудок. Но что, если обе они давным-давно были безумны? Две сумасшедшие, совершенно ненормальные «madame», жаждущие встречи с этой тьмой? А что, если не обе, а всего лишь одна? От таких мыслей Аню пробрало до костей, а внутри живота закрутился хула-хуп.

Солдат расстегнул наручники, и Мирра медленно поднялась на руках. Обернулась к пограничнику. К его покрасневшему, перекошенному злобой лицу. Ее разворот, в свете прожекторов, был похож на соблазнительный танец из какого-нибудь сраного мюзикла.