Резервация 2

Его страшила мысль о том, как беспомощно он будет рыться в горах одежды, судорожно перебирая рубашки и галстуки, пока не свалится рядом с сердечным приступом. Но, как бы супруга на него не злилась, поутру одежда была аккуратно сложена и выглажена, на плечиках висели рубаха и брюки с галстуком, а носовой платок в кармане пиджака был свернут уголком к уголку. Она никогда не заставляла мужа делать то, чего он не умел, что становилось для него мучительной обузой. Но за это она просила считаться с ней. С ее мнением. Всегда.

И когда этого не происходило, в семье возникали ссоры. Вчера все пошло по накатанной – жена не хотела, чтобы он уезжал, а он мямлил что-то о долге перед родиной. Маккензи сам не верил в эту чушь, но как он мог оправдаться перед супругой, если сам не знал, почему должен ехать? Не понимал, почему из всего Совета Безопасности выбрали именно его.

– Это ведь ты, да? – послышался рядом мужской голос. Их было шестеро внутри тесной будки полицейского фургона. Маккензи и пятеро молодых ребят из террористического отдела.

До границы с Резервацией оставалось несколько миль – дорога становилась все хуже и фургон начинало штормить.

– Ты тот коп, который поймал Мясника из Хопвелла, да? – с улыбкой уточнил один из парней. Молодой, черноволосый, он блестел белыми зубами так, что у Маккензи слепило глаза.

– Да, – кивнул он. Отнекиваться было бесполезно. То дело было громким, и его физиономия засветилась во всех европейских СМИ.

– Вот черт, – кивнул черноволосый, – это, правда, ты! Ты молодец, мне было тогда пятнадцать, мы следили за этой историей с друзьями.

Вот же ебаный психопат, что он творил с теми бедняжками…

– Да, – снова повторил Маккензи. Прошло десять лет с тех пор, и какие-то воспоминания стерлись сами, а какие-то пришлось с ожесточением выбеливать, но он знал, что никогда не сможет забыть лица тех девушек, которых они находили. Мертвые не умеют кричать, все так, но он помнил, как те изрезанные на куски девчонки, кричали даже после смерти. Их лица, их раскрытые и окровавленные рты, Маккензи не сумеет забыть никогда.

– Жуткое дело, – покивал черноволосый и толкнул в бок сидящего рядом молчаливого громилу с татуировкой на бычьей шее. – Слышь, Мелкий, это тот коп, который поймал ебучего Мясника из Хопвелла! Прикинь?

У молчаливого здоровяка на коленях лежала штурмовая винтовка. Он сжимал ее огромными ручищами и Маккензи заметил, как громила расслабил пальцы и будто бы с трудом отцепил их от винтовки. Протянул пятерню Маккензи.