Дети апокалипсиса

– Гун?

– Это Зверь. Тот, о котором говорят люди. Лин, ты не хочешь нам ничего сказать?

– Только одно. Гранаты против него бесполезны. Смотри, – он откинул барабан гранатомета в сторону, демонстрируя нам пару пустых камор, – обе – точно в цель. Любого бы разорвало на куски. А эта тварь только отшатнулась на пару шагов…

Позади нас посыпалась и захрустела бетонная крошка.

– Он сбил гранаты рукой, я видел.

С переломленной напополам стены к нам спустился Алан. Чернокожий боец, примкнувший к нашему отряду около года назад, когда мы шли через пустыню, в которую превратился некогда красивый Париж.

С ним у нас знакомство заладилось не сразу, потому что он разбойничал, а целью поживы выбрал нас. Только глупец мог пойти на такое. Но глупец отважный. Поэтому когда Лин в прыжке с разворота выбил ему коренные зубы, а Алан все равно поднялся и сжал кулаки для боя, мы решили взять его с собой. И он согласился. Да, честно говоря, у него и не было другого выбора.

– Сбил гранаты? – Таг удивленно вскинул выбритую бровь.

– Звучит нереально. Правда?

– Брат, рад тебя видеть.

Мои мужчины обнялись. А я сидела в углу и грела руки остывшим дыханием.

– Кто-то еще остался? Ты не видел? – Лин достал из патронташа, висящего на поясе, гранату и засунул ее в барабан.

– Ким и Данго погибли. Это я видел собственными глазами.

– Черт… – Таг сплюнул кровавую пену. – Как?

– Храбрецами, – Алан провел дрожащей рукой по бритой голове. – Храбрецами, Таг.

– Ждем до вечера и уходим. Здесь оставаться опасно.

Эта тварь будет нас искать, -Лин бегло осмотрел остатки отряда. А я бегло осмотрела его поджарое тело.

Мои родители всегда говорили мне, что я красивая. В нашем доме стоял кривой осколок зеркала и мама каждый вечер, перед тем как уложить меня спать, расчесывала мне волосы. Гребень был старым, без нескольких зубцов, но другого у нас не было. После войны люди научились довольствоваться малым. Деньги перестали существовать, в нашем мире возобладал культ вещей и еды.

Но самым дорогим сокровищем являлась чистая вода. Которой с каждым днем становилось все меньше.

Я всегда вспоминаю ту темноволосую девочку, что стояла перед зеркалом, разглядывая свое худое тело. И мамины руки, гладящие ее волосы. От этих воспоминаний становится теплей. Но от тепла этого в глазах постоянно возникает сырость.

Красота покидает нас с годами. Моя мама состарилась и умерла. В последние годы жизни в ней не осталось ничего, кроме сухости и болезней.