Вожделение в эпоху застоя. Caldamente. Цикл «Прутский Декамерон». Книга 3

Минуту-две спустя Татьяна шелохнулась, прижалась ко мне и, пристроив свою огненную головку у меня на руке, прошептала:

– Ты просто сумасшедший, Савва! Когда ты меня любишь, твои серые глаза горят голубым огнем.

«И когда она успела рассмотреть цвет моих глаз? – удивленно подумал я, нежно целуя девушку. – Ведь почти все это время ее глаза были закрыты, да и в баре сейчас темно как ночью».

Шепчась и лениво ласкаясь, мы провалялись в нашей импровизированной постели не менее двух часов, и под конец даже немного вздремнули.

Когда мы вновь открыли глаза, я одним движением притянул ее к себе и пылко воскликнул:

– Я хочу тебя, Татьяна! (Это была, как вы, конечно, понимаете, шутка).

В притворном ужасе девушка округлила глаза и уперлась обеими руками мне в грудь:

– Нет, такое невозможно вынести. Черт возьми, это же прямо насилие какое-то!

– Но, милая, согласись, что это нормально, – сказал я, немного ослабляя объятия. – Ты знаешь, еще Магомет в свое время сказал относительно женщины: «Никогда не отпускай ее, пока она не будет удовлетворена».

– Хорошо сказал. – Глаза Татьяны озорно блеснули. – Видимо, он был настоящий мужчина и понимал в этом деле толк.

Четверть часа спустя, у входа в ресторан, она, приподнявшись на цыпочки, обняла меня, поцеловала в щеку и, сказав: «Прощай, милый, это было как праздник!», летящей походкой ушла в сторону автовокзала. Татьяна на ходу размахивала своей сумочкой, той самой, с которой у нас с ней все и началось. Легкая грусть овеяла меня, когда ее стройная фигурка исчезла за изгибом дороги.

Глубоко вздохнув, я повернулся, было, чтобы вернуться в ресторан, и тут мой взгляд столкнулся с взглядом Ильича, стоявшего в трех шагах позади меня. На лице нашего швейцара было написано безмерное удивление.

– А мне показалось, что вы с этой дамой всего несколько часов назад, буквально на моих глазах встретились и познакомились, – растерянно, с удивленными нотками в голосе сказал он.

– Да, ты прав, отец. – Я дружески хлопнул его по плечу.

 – В этом вся наша жизнь – встречи, знакомства, а затем расставания. Но не следует огорчаться, тем самым, возможно, она и прекрасна!

После этих слов я направился к себе в бар. Заперев дверь, я включил кондиционер на полную мощность и, зарывшись в еще теплые от наших с Татьяной тел махровые простыни, тут же уснул как убитый. Последняя мысль была о том, что мой отпуск, кажется, начался, и весьма недурно.

4

На этот раз я проснулся от стука в дверь.