Вожделение в эпоху застоя. Caldamente. Цикл «Прутский Декамерон». Книга 3

После нескольких перемен поз на базе первоначальной, Татьяна, растратив все свои силы, упала на меня грудью, уткнувшись лицом в плечо, и стала всхлипывать в такт движениям. Не знаю, сколько это действо (или как это еще можно было назвать?) продолжалось – я попросту потерял ощущение времени, но моя партнерша, когда, наконец, сползла с меня, выглядела совершенно обессилевшей. В награду за мою «стойкость», она стала меня целовать, а мне хотелось лишь одного – чтобы она уже улеглась и оставила меня в покое.

Вскоре это и произошло, но когда Татьяна, вытянувшись рядом, расслабленно приникла ко мне своим горячим телом, нам стали слышны доносившиеся из комнаты голоса: разговор там проходил на высоких тонах, и, судя по всему, весьма скоро грозил перерасти в скандал.

– Как ты думаешь, что там у них происходит? – спросил я Татьяну, хотя и сам уже догадывался, в чем дело, она же в ответ что-то неопределенно пробормотала. Естественно, из чувства мужской солидарности я не мог не вмешаться, поэтому встал, спешно натянул брюки и постучал в дверь.

Услышал Сашино «войди», я толкнул дверь и шагнул в зал. Светлана сидела одетая на диване в знакомой мне по опыту закрытой позе «не дам» – руки скрещены на груди, коленки плотно сжаты, глаза глядят неприязненно исподлобья, а Саша стоял перед ней и читал девушке мораль.

– Я чем-то могу вам помочь, друзья мои? – спросил я шутливо, но Саша, которому, видимо, было не до шуток, так как он уже начал терять терпение, вдруг ответил сварливо:

– Вот-вот, ты виноват, Савва, ты с ней и разбирайся.

Не спрашивая товарища, в чем я лично перед ним провинился, если он один на один не может склонить девушку к интимным отношениям, я, напустив на себя суровый вид, строго посмотрел на Светлану, та же глядела на меня из-под влажных ресниц жалобно, чуть не плача.

– Ну-ка, Светик, давай выйдем со мной на минутку, поговорим, – позвал я девушку и отправился в прихожую.

– Понимаешь, – сбивчиво начала разговор Светлана, едва мы с ней остались вдвоем, – еще в баре, с самой первой минуты я решила… – Тут девушка, порывисто прижавшись ко мне, всхлипнула и, не удержавшись, расплакалась. Как мне ее было не жаль, – не говоря уже о том, что этот ее порыв был мне весьма приятен, – я сказал:

– Так, давай-ка вначале утри слезы, и объясни мне, в чем дело, только говори четко и членораздельно.