В поисках любви

Слышу только, как щелкают наручники. Чувствую холодную сталь на запястьях.

– Будь добр, – сплевываю закипающую злость. – Возьми удостоверение во внут…

– Да мы знаем, кто ты такой, ебаный в рот! – сильная рука хватает меня за шиворот и поднимает на ноги. Толкает в спину. – Двигай…

– Я… – и тут до меня доходит смысл происходящего. Громко смеюсь, не в силах остановиться. – Ну, тварь! Ну, сука… Подставил меня…

Допросная комната смердит кровью. Всегда. Сколько бы ее не отмывали, какую бы химию не использовали.

Я сижу за столом, с зажженной сигаретой, и гляжу на красную куртку медбрата. Он упаковывает мази и бинты обратно в аптечку. Защелкивает ее и устало улыбается:

– Кажется, сотрясения нет.

Молчу. Но навряд ли его слова адресованы мне – у двери, прислонившись к ней спиной, стоит человек в синем костюме. Трогаю перебинтованную голову.

• Вот и славно, – синий костюм смотрит на меня. Те же черные глаза, что и прошлым утром.

Дверь открывается, и санитар пятится к выходу:

– До свидания.

– Угу. Всего хорошего.

В проеме мелькает конвойный, с автоматом наперевес. Откашливаюсь. Хочется спать и я протираю лицо ладонями. Стул напротив меня скрипит от тяжести погон. Пухлые пальцы стучат по засаленной крышке стола.

Затишье перед бурей.

Желтая лампочка в патроне, под потолком, выглядит убого и грустно.

Пускаю дым из носа. Синий костюм вздыхает.

– Как это случилось, Антон?

Пожимаю плечами. Случилось что? Вопрос, похожий на сетку кровеносных сосудов.

– Пойми – здесь, сейчас, в этой комнате, я еще могу тебе помочь. Но когда я уйду, тебя просто сожрут.

Я знаю эти слова, они звучат здесь каждый день. Но не имеют такого действия, такой силы, как удары резиновой дубинки по ребрам.

Что я готов рассказать ему? И что могу?

– Я видел его, там…

– Кого?

Перед мысленным взором вспыхивает страшное, нечеловеческое лицо. Зубы-иглы. Муть глазных яблок. И капли крови в уголках бледных губ.

– Убийцу.

– Ты уверен? Антон, ты уверен в том, что видел?

– Да…

– Сколько ты уже не спал? Ты снова сидишь на колесах?

– Бред…

– Послушай! – он обрывает меня. Нависает надо столом.