Пулемет для витязя

Взгляд при этом продолжал мирно блуждать по оконным наличникам.

– Ну, да. То, с чем ты свою голову путаешь, всем известно.

– Добро хоть, бабий круп от лошадиного смогу…

– Цыть! – рявкнул Тверд, заметив, что на них уже начинает коситься купеческая дворня.

– Ну так я, кентарх, о том и толкую! – вспомнив, с чего начался разговор, снова надул глаза прущей изнутри честностью Хват. – На торжище давеча с вдовой одной разговорились, а утром смотрю: мать честная, хоромы-то знакомые! Она ключницей оказалась – угадай, у кого?

Тверд гадать не стал.

Вместо того, дернув за узду, заставил своего поджарого гнедого уступить дорогу прущему навстречу возу. Своевольный степняк в ответ недовольно тряхнул гривой и припечатал передним копытом рассохшуюся доску мостовой. Мерно бредущие волы внимания на благородный конский гнев обратили не больше, чем на не столь горделивых мух, кружащих над их боками. Улицы здесь были, что ни говори, не родня царьградским.

– У боярина Полоза, кишки его на коромысло! – не дождавшись ответа, вскрикнул Хват, тряхнув своим выгоревшим на жарком южном солнце длинным светлым чубом.

Вскрикнул, надо признаться, излишне громко. Со двора, мимо которого они сейчас проезжали, в ответ тут же понесся многоголосый собачий брех, отчего мышастый конек Тумана прянул в сторону. – У бездетного, замечу, до сей поры боярина Полоза!

Вообще-то, видит Род, ничего похожего на камень за пазухой Тверд против этого человека не держал. Но все равно ничего не мог с собой поделать: едва о Полозе заходила речь, зубы стискивались будто сами собой.

– Что с того, – буркнул в бороду Тверд, как только они миновали захлебывающееся лаем подворье.

– Да то, раздери меня соха! То самое! Ты вспомни, кентарх, как сам мне говорил, что ни ты без нее не сможешь, ни она – без тебя.

– Эк ты вспомнил, – хмыкнул Тверд. Он уже не раз пожалел, что когда-то рассказал обо всем Хвату. Хмыкнуть хотелось как можно более безучастно. Не получилось.

– Тык не я, выходит, а она! И вся эта ваша чушь про неразрывную связь и прочую хрень, поди ж ты, осталась в силе!

– Какая сила? – устало выдохнул Тверд.

 – Двое несмышленышей Ладе требы клали. С кем такого не было?..

– Да знаю одного, – оскалился Хват, насмешливо покосившись в сторону Тумана. Тот, благо, старательно объезжал изрядное по размерам напоминание о том, что здесь только что прошли здоровенные волы, и потому косые взгляды не заметил.

– …А теперь не может понести баба, – продолжал Тверд.