Идентификация Вики

Тем более в Европу, где сейчас совсем не спокойно. Но у него с отцом договор. Сергей обещал ему летом поступить в Военно-медицинскую академию. Пойти по стопам, так сказать. Не очень хочется в казарму, но до лета далеко, а до каникул и Парижа рукой подать. Париж, конечно, не Нью-Йорк. Даже интересно, что рэп там читают арабы и на французском. Уж они-то с Федди там оторвутся по полной программе. Жаль, Таньку с ними не отпустят. Она, конечно, тоже хороша. Психопатка! Устроила им с Федди сегодня цыганочку с выходом на ровном месте.

Из-за какой-то страшной дуры в магазине. Уже и приколоться нельзя над всякими уродами, что ли? Ответа на свой риторический вопрос Сергей не дождался, потому что заснул беспечным сном молодого человека, не обремененного совестью, интеллектом и памятью.

Меж тем унылая осенняя погода за окном решила неожиданно сменить формат. Редкий дождик, монотонно барабанящий по подоконникам нагоняющие сон песни, резко прекратился. Серые тучки разбежались, словно увидев нечто страшное, и оказалось, что на небе по-прежнему рассыпаны соляные крупинки звезд и даже висит полная грусти дева-луна.

Ее слабенький мертвенный свет заполнил до краев колодец двора дома Сергея, который крепко спал и ничего этого не видел.

Зато в полумраке комнаты Сергей четко видел Таньку Курпатову. Она сидела на его кровати, игриво улыбалась ему, и ее пухленькие, розовые, чуть потрескавшиеся губы призывно тянулись к его лицу.

Давно бы так», – подумал Сергей и, позабыв о том, как нехорошо он поступает по отношению к лучшему другу Федди, поспешил поцеловать Таньку.

Но вот какая незадача. Как только их губы соприкоснулись, ее прекрасное лицо раздулось, словно футбольный мяч, и покрылось угрями, а синие глаза почернели и уменьшились, превратившись в злобные маковые зернышки. Губы Тани, те самые пухлые губы, которыми он бредил весь прошедший год, еще секунду назад такие желанные, мгновенно растянулись в огромный жабий рот и обросли гадостными волдырями сверху и снизу.

Сергей в ужасе отпрянул от Таньки, превратившейся в мерзкую жабу, но на его губах и языке остался гореть смрадный вкус жабьего поцелуя.

– Фу, фу, блин, фу. – Сергей попытался рукой вытереть рот, но руки его совершено не слушались. Он вообще не почувствовал рук, словно их у него никогда и не было. А Танькино жабье лицо все продолжало и продолжало раздуваться перед его испуганными глазами.