Библиотекарь государя

Поэтому не помогли нам ни копейкой в трудную минуту?» – Подумал я, но перебивать тётю не стал, дабы не скатиться в очередные разборки. Я нуждался не в этом, а в информации.

– … Очень долго Олег искал пути, договаривался, и, в конце концов, ему удалось договориться с иранскими поставщиками.

А-а-а! Вот откуда деньги пошли. Ну, так я и предполагал. Так как порты в Чёрном Море забрали целиком, то оставались только в Каспийском.

После иранской революции торговля угасла и там, но теперь…

– Как давно у вас наладились дела? – Спросил я.

Тётя опустила голову.

– Года три тому назад.

– Сука… – Не сдержался я. – Три года…? Три года! Три, мать его, года! – Я отпрянул от стола и подошёл к тёте. – Скажи мне, дорогая, почему вы не удосужились помочь нам хоть чем-то? Хоть чем-то!

С большим трудом успокоившись, тётя снова начала лить слёзы.

– Простите нас… простите…

– И эта начинает извиняться… – Я снова вернулся к столу. – Разве пустые слова что-то могут изменить? Они способны отменить всё то, что уже случилось?

– Простите… – Продолжала тётя.

Я взял со стола один из десятков документов.

– Вот! – Кинул его на пол. – Вы купили себе дачу за двадцать три миллиона. Двадцать три! И это лишь одна из множества других… да одной трети от её стоимости бы хватило, чтобы отправить меня к лучшим целителям и погасить все наши долги.

Стол буквально разрывался от бумажек с отчётностью о покупках. Загородные дома, дорогие машины, самая лучшая техника.

Нет, это точно не было жизненной необходимостью.

– Я понимаю, можно ненавидеть моего отца. Он и правда это заслужил. Но он ведь давно как мёртв. Но мы то – живы. И моя мама с сестрой уж точно ни в чём не виноваты.

Тётя уже перестала плакать и с раскисшим лицом просто смотрела в стену.

– Ладно. Чёрт бы с вами. Назад время не отмотаешь. Вот только отныне, когда я выздоровел и достиг возраста восемнадцати лет – владение активами рода переходит ко мне.

Тётя резко повернула голову в мою сторону, и во взгляде я увидел то, что она так плотно скрывала весь сегодняшний день. Я увидел, как внутри неё нет абсолютно ничего человеческого. Увидел, как по отношению ко мне она испытывает лишь злость и презрение.

Нет. Тётя никогда не любила меня и мою семью. Деньги – вот что её интересовало больше всего на свете.