Угнетатель аристократов 2

Госпожа Разумовская сработала отлично, и воспроизвела убедительное оправдание. Вот только… единственный человек, который в это ни за что бы не поверил, сейчас как раз стоял перед ней. Костян, которому я воздавал по заслугам все последние дни, теперь стал свидетелем самого главного пункта моего плана-мщения.

– Вы ведь одноклассники, верно…? – Добродушно и наивно спрашивала Елизавета Михайловна. Она ещё не подозревала, что произошло.

И, всё-таки, даже после того, что произошло между мной и длинным, данную ситуацию с большим трудом, но можно было бы интерпретировать как-то по-другому.

Речь могла идти не о сексе с его матерью, например, а о каком-то другом способе для мести. Но…

В игру, как обычно, вступили детали. Казалось бы, совершенно незначительные в других обстоятельствах и другое время. А сейчас говорящие только об одном, не имеющем других вариантов.

И деталь эта – трусы.

Вернее, женские трусики. Нижнее бельё, принадлежащее Елизавете Михайловне Разумовской. В данный момент они висели прямо на спинке кресла.

Кресло это стояло в небольшом отдалении от нас, и принадлежало к другому столику.

Но вышло так, что во время страстного и безрассудного процесса, когда я помогал женщине раздеваться, то случайно отбросил её трусики в сторону.

Да, совершенно пафосный и глупый жест, который можно увидеть только в фильмах. Но я всегда очень любил так делать. И сегодняшний раз не стал исключением.

Естественно, на такую весьма странную и заметную из-за ярко розового цвета деталь Костян тут же обратил внимание.

Из-за своего опьянения и невнимательности, а также неудобного расположения кресла, мы с Разумовской не смогли сделать того же.

Вернее, смогли, но, когда уже стало слишком поздно.

И вот, Костян стоит прямо на входе в библиотеку, и безотрывно всматривается в трусы собственной матери. Неподалёку от них сидит его одноклассник, которого он ненавидит всей душой, и странно улыбается.

Улыбался я от осознания абсурдности ситуации и того, что месть моя возымела колоссальный успех.

Я и подумать не мог, что ситуация могла сложиться настолько удачно.

Я-то как рассчитывал? Думал, что просто пересплю с Елизаветой Михайловной, да буду внутренне ликовать от содеянного. Прямо как Аркадий от осознания собственного богатства в "Подростке" Достоевского.

Но получилось не совсем так. Вернее, совсем не так. Я одновременно радовался от этого факта, и был расстроен тем, что продолжить соитие с женщиной сегодня уже не получится.