Пару штрихов тому назад

– Привет, чувак, – Мишка кивнул в сторону двух парней, – они пойдут с нами к Руслану. Пусть тоже учатся.

– Да нет проблем, – ответил я, а сам, конечно, подумал совсем иначе. И хотел было сказать это, да зацепился рукавом кенгурухи за кусты. Все громко заржали. Ладно, чего уж тут возражать – тащим этих двоих зануд с собой.

Мы прошли вдоль дома, свернули к школе, к школьному стадиону. И зачем нашей школе стадион, если на нем никто ни во что не играет? И даже физрук водит нас бегать, а зимой кататься на лыжах на небольшой пустырь около озера.

Стадион превратился мало-помалу в плацдарм для выгула собак, минное поле, по которому, не поскользнувшись, могли пройти только сами собачники. Пока мы шли, на середину поля вышла хромая толстая тетка с черной овчаркой на поводке. Овчарка покрутилась на одном месте, привычно выгнула хвост – и началось.

– Эй, старая дура, кто говно за твоей клячей убирать будет? – Мишка поднял с обочины пивную бутылку, замахнулся и бросил в сторону собаки. Бутылка, конечно, не долетела, шлепнулась на гравий и разлетелась на куски.

– Ты, мразь, я тебе сейчас такую дуру покажу! – заорала тетка так, что по двору прокатилось гулкое эхо. Я почувствовал, что это эхо прозвучало громче обычного. Мелькнула даже мысль, что такого раскатистого эха в городских кварталах не бывает вообще.

В самом углу двора, на детской площадке у мусорных бачков случилось оживление. Бритый высоченный парень поднялся со скамейки, отставил бутылку пива. Четверо сидящих на соседней скамейке тоже перестали тянуть пиво – и замерли в ожидании, держа бутылки перед собой.

– Олежка, не вмешивайся, я сама разберусь с этими, – крикнула тетка этому бритому, когда он уже сделал несколько шагов вперед, направляясь к нам. Два парня, которых Мишка позвал с нами идти к Руслану, попятились назад и побежали что есть силы обратно мимо стадиона за соседний длинный панельный дом.

– Идиоты, – вырвалось у меня.

Среди сидящей на скамейке четверки послышался смех, потом донеслась громкая отрыжка.

Бритый сунул руку под потертую джинсовую куртку и достал кусок металлической арматуры. Мы с Мишкой ускорили шаг, насколько это было позволительно в этой ситуации – не хотелось бы, чтобы это выглядело так, как будто мы струсили и уносим свои жалкие шкуры.

Четверка на скамейке встала – только один сразу присел, приложился к бутылке, очевидно не желая из-за таких, как мы, терять заветные глотки «девятки».

– Скины, тикай, – сказал мне Мишка, – и мы побежали.