Пару штрихов тому назад

– Судя по всему, ты на машине, Иварс? – Иван внимательно осмотрел его, приметя отсутствие сумки и каких-либо вещей с собой.

– Конечно, на машине, – удивился Иварс.

– Правильно, правильно, к нам теперь электрички ходят гораздо реже, чем раньше. Говорят, кризис, временная мера. А в автобусе в жару совершенно невыносимо, да и укачивает немного, все-таки от города к нам путь неблизкий. – Иван замедлил шаг. – Ну вот, почти пришли. Жены дома сейчас нет, дети у бабушки. Она их балует, правда. Уже почти взрослые они, да все равно в душе дети.

В небольшом доме, выкрашенном в грязно-серый цвет, семья Ивана занимала квартиру на втором этаже. В Тукумсе много старых домов, спрятанных в узкие, причудливо изогнутые улочки. И это был именно такой дом и именно такая квартира. Иван включил свет. Много книг, иконы на полках и в углу в комнате, куда была открыта дверь. Если не считать работу священником, Иван нисколько не изменился. Во всяком случае, Иварс, окинув взглядом квартиру, подумал именно так.

– Сейчас каникулы, так у меня стол еще и тетрадями завален. – Иван кричал с кухни. Было слышно, как он открыл воду и набирает ее в чайник. – Ты не представляешь, о чем сейчас школьники пишут сочинения, совсем не представляешь. Это в наше время писали о земледельцах, о партизанах, что-то наигранно патриотическое или навеянное чем-то наподобие «Молодой гвардии». – Пытаясь перевести разговор, Иван затронул свою излюбленную тему. – Сейчас герои другие. Не скажу, что они лучше или хуже, но другие.

– Чему удивляться? – Иварс разглядывал книжные полки, которые были в квартире повсюду, даже в коридоре и на кухне.

– Тому, что никогда еще у нас за такой короткий промежуток времени не подрастало поколение, которое не ценит того, что двадцать лет назад для него было сделано. – Иван доставал из шкафа чашки и блюдца. – С другой стороны, я почти перестал общаться с друзьями из Ленинграда, так просто туда теперь не съездишь, даже если пишут и приглашают.

– Конечно, помню, Иван. – Иварс улыбнулся в первый раз за последние пару часов. – Мне даже чья-то работа попадалась на глаза. Нет, сейчас не вспомню, по фольклору. А Ленинград-то давно Петербург.

– Вот и я о том же, дорогой Иварс. Все поменялось, только мы с тобой не меняемся. Печально только, что тебя ко мне привел столь грустный повод.