Хьюстон! У нас п…

– Но зачем ты всё это затеял, чертов психопат? – недоуменно замотал головой Дьюк.

«Сейчас узнаешь, но, боюсь, тебе не понравится». Я тяжело поднялся с кресла и заковылял к ближайшей стене.

– Хьюстон, как слышно, прием! – я постучал протезом по панели.

– Громов, какого дьявола! – громко выругался женский голос, заставив всех заозираться. – Мы тут все чуть не оглохли! Ты это специально, да?

– А незачем звук так увеличивать, чтоб каждый шорох было слышно! – укорил я невидимую собеседницу. – Ты тоже в динамиках звучишь отнюдь не шёпотом!

Старый Дьюк стремительно бледнел.

– Позвольте познакомить вас с моей старой знакомой, Мариной Хьюстон, – представил я женский голос. – Командир боевого крейсера «Пустынный ястреб», она также известна под именем Стальная Леди. И пусть Марина не присутствовала здесь во плоти, но моими стараниями слышала каждое сказанное слово с самого начала.

Уоррен уронил челюсть, у охранников лица дружно приняли выражение кота, застигнутого в холодильнике, Дьюк начал что-то бормотать про себя, и даже биороиды казались удивленными.

Слов ни у кого не находилось, пришлось мне вновь нарушать тишину:

– Мариночка, ты разгадала мою последнюю загадку?

– Так точно, старший юнга Громов! – в её голосе послышалось злорадство. – Вы назначены оперативным уполномоченным крейсера «Пустынный Ястреб» вплоть до его прибытия на станцию «Ариадна». Все ваши действия будет оценивать совет при Министерстве обороны, куда я вас незамедлительно доставлю.

– Стальная Леди… – бормотал Дьюк, в глазах которого плескалось отчаянье, граничащее с безумием. – Она все слышала… Стальная Леди…

– Что еще за оперативный уполномоченный? – нашел в себе силы спросить Уоррен.

– Учи устав Экспедиционных Сил, гражданский! – рявкнула Марина. – Там чётко написано, что при чрезвычайной ситуации любой член экипажа может на время стать оперативным уполномоченным и решать разнообразные проблемы вне корабля!

– В том числе вести переговоры, заключать под стражу и даже портить оружие в арсенале, – ввернул я.

– Ты… – прохрипел он, выпучив глаза. – Я вырву твое поганое сердце!

Глава станции попытался было шагнуть в мою сторону, но его схватили охранники и мигом надели на запястья силовые наручники. Парочка их коллег застыла возле меня, словно мои личные телохранители.