Непутёвый Демон. Книга 2

С гордым клювом, когтистыми лапами и пылающим оперением. Почти такое же хранится под фамильным замком моего «родного» клана, за одним существенным исключением.

Эта фигура из оранжево-красного минерала, похожего на янтарь, была гораздо больше.

Глава 5

«У “Фениксов” издавна тяга к этому месту…»

Голос дядюшки Альбина прозвучал в моей голове столь отчётливо, как будто он плескался со мной в подземной купели, а не родная сестра императора. Да ещё и без купальника. Но больше это вынужденное соседство меня не беспокоило.

Судя по удивлённому возгласу Кристы, она тоже наконец-то заметила каменного феникса. Прямо как в анекдоте про индейского вождя Зоркого Глаза. Хотя я догадывался, куда был всё это время направлен её взгляд и почему она упустила из виду такой важный элемент архитектуры.

Каменная птица моментально вернула мне мозги на положенное место. А то расслабился от совместного купания и позабыл, что мне-то стало лучше, а вот моему соседу – нет. Нехорошо это, ведь по заверениям Феста, проклятие должно было развеяться.

Но Авери по-прежнему никак не давал о себе знать, и его молчание меня категорически не устраивало.

Я ухватился за кромку купели, переходящую в пол пещеры, и одним рывком выбрался из упругой воды. Поплескались – и хватит. У меня остался ещё один вариант, и его стоило как можно быстрее попробовать. Ведь фениксы славятся тем, что могут возрождаться даже из горстки пепла.

Статуя на ощупь оказалась тёплой, едва ли не горячей. Но этот жар не обжигал, а, скорее, согревал, ибо после тёпленькой водицы в самой пещере было холодновато.

Давай, родной, не подведи! Ведь это тело твоего верного последователя, и в нём должен находиться настоящий хозяин, а не самозванец из другого мира…

Татуировка на плече заныла, засияв почти так же, как в подземном храме во время Инициации. Вот только статуи богов здесь отсутствовали, а стены покрывали малопонятные письмена, состоящие из треугольных значков.

Голова закружилась, будто от выпитой залпом бутылки водки, а свет перед глазами померк. Единственным, что не давало тьме поглотить меня окончательно, оставался сам феникс. Он больше не был заключён в каменную оболочку, а предстал передо мной в истинном обличье. Птица, сотканная из пламени, уставилась на меня глазами цвета горящего натрия.