S-T-I-K-S. Окаянный

Понимая, что второй попытки уже не будет, я рванулся душой и телом прочь…

И провалился в густую, липкую черноту.

Но способность мыслить на этот раз осталась со мной. К тому же, и места оказались знакомые – здесь мне уже довелось однажды побывать. Со всех сторон на меня злобно вытаращились немигающие алые глаза, будто я ненароком громко испортил воздух.

«Чего вы от меня все хотите!?»

Внезапно до меня дошло, что это не сон. Я прекрасно помнил себя, осознавал, что лежу на кушетке посреди современного концлагеря, но проснуться никак не мог.

Что за бред, у меня снова обморок?

Глаза понемногу вроде бы стали приближаться. Не знаю, в темноте, подсвеченной лишь алым, трудно было судить о расстояниях, но они явно стали больше. Пронзительно заныло в затылке, как тогда, в деревне, когда за мной по пятам шла перерожденная тварь. Неужели…

Но тут меня, наконец, выплюнуло на свет божий, как косточку от вишенки – далеко и без мякоти. Я очнулся весь мокрый от холодного пота, сердце истошно колотилось об рёбра, а на губах стоял отчётливый привкус крови, стекающей из носа.

Зато мерзкое ощущение в затылке принялось понемногу стихать.

– Подъём! – взревел интерком.

И тут же пронзительно вспыхнул свет, выжигая привыкшую к полутьме сетчатку глаз.

– Да вашу ж мать, ублюдки!

Сыч безуспешно тёр слезившиеся глаза, сев на кровати. Покер продолжал лежать, лишь набросил простыню на голову, а вот Шумахер поднялся и, как ни в чём не бывало, приступил к простенькой гимнастике.

Я тоже сел, наклонившись вперёд, и попытался остановить кровотечение. Жаль, из подручных средств ничего не было, так что я опять умудрился испачкать пижаму. В лучших своих традициях.

– Эй, чего это с тобой? – подскочил ко мне Шумахер.

Ответить я не успел. Дверь, ведущая наружу, бесшумно распахнулась и в камеру заскочила парочка надзирателей.

– Что за юшка, кто разрешил махач!?

– Никто, он сам! – испуганно заверещал Покер с кровати, хотя на него подумали бы в последнюю очередь.

– Захлопнись, лежак, – уже спокойней произнёс «сизый», приближаясь к моей кушетке с расчехлённой дубинкой. – Эй, тринадцать-семьдесят три, кто тебе вшатал?

– Давление подскочило, – совершенно честно признался я. – У меня так бывает.

Надзиратели переглянулись, и тот, что постарше, пожал плечами:

– Лепилы разберутся. На выход!

За дверью нас поджидала уже знакомая каталка с ремнями-фиксаторами и парочка внешников в защитных костюмах.