Застрявший в Кишке

Кузнец же хоть и не одобрял рабства, но мог держать себя в узде. Я и сам испытывал смешанные чувства, когда мы оказались на пороге невольничьего рынка. Моя фантазия рисовала что-то вроде торговой площади с покупателями, прогуливающимися вдоль рядов, но на деле это оказался огромный провонявшийся барак с кучей клеток внутри. Вместо вывески на входе красовалась улыбающаяся рожица в рабском ошейнике. Как мило.

Большая часть счастливых обладателей этого аксессуара ещё вкалывала на благо города, но измученные работяги интересовали меня в последнюю очередь.

Здесь держали в первую очередь новоприбывших, а также тех, с кем ещё окончательно не определились. Первыми же любую партию сначала шерстили привилегированные оптовики – представители борделей, бойцовских арен и прочих увеселительных заведений.

Сами работорговцы обосновались в отдельной пристройке, чтобы не дышать одним воздухом со своим товаром. Поначалу нас приняли довольно прохладно, но стоило только продемонстрировать платёжеспособность, как к нам тут же приставили услужливого продавца-консультанта в расшитом халате.

Своими тонкими усиками и смуглой кожей он напоминал начинающего хана. Продавец с нездоровым энтузиазмом готов был нахваливать даже тех, над чьими неподвижными телами уже вовсю кружились насекомые.

Вот где наше появление вызвало маленький фурор, так это в самом бараке. Некоторые рабы вскочили, принявшись тянуть к нам руки сквозь прутья, насколько им позволяли металлические браслеты на запястьях.

Как вспомню, как они натирают, так и тянет почесаться. Гвалт поднялся такой, что я едва слышал, что нам втирает консультант. Особо ретивые бедолаги получали дубинками по рукам от надзирателей, порождая ещё больший шум.

Сами невольники произвели на меня удручающее впечатление. Исхудавшие, отчаявшиеся, насквозь пропахшие застарелым потом и мочой. Даже охрана здесь ходила в плотных повязках на лице, не говоря уже об управляющем. Однако нас подобными ароматами после «Возрождения» не удивить, так что мы не стали скрывать лица, хоть и старались по старой привычке вдыхать через рот.

Вот только стоило расшумевшимся рабам узнать, что сюда заявились наёмники, как их энтузиазм моментально угас. Некоторые и вовсе забились поглубже, прикинувшись грязной ветошью. Спасибо пустынникам и прочим авантюристам, которые используют невольников в качестве пушечного мяса. С другой стороны, это нам только на руку. Неблагонадёжные отсеялись сами собой.