Нежный Серый

Провел ладонями по лицу, будто пытаясь стереть с него сонливость. Выпрямился, посмотрел на меня с непонятным выражением. – Позвонить не хочешь?

– Кому?

– Родителям, родственникам каким-нибудь. В этом городе у тебя есть родственники?

Хороший вопрос. Но ответ на него отрицательный. Помотала головой. Охранник вздохнул.

– Куда ты собралась идти? Документов и денег, я так понял, у тебя нет?

Снова удрученно помотала головой.

– Так куда? – Более требовательно и раздраженно.

– В академию.

– Ту, что на Аптекарской?

Вроде бы да, та улица начиналась на букву А.

– Она на другом конце города, ребенок. И что ты там делать вечером собралась?

Я молчала. Было стыдно, и не хотелось признавать свою беспомощность. В конце концов, могу и на улице переночевать, ну и что, что уже не лето. Утром рано пошла бы в деканат и в банк, за информацией и блокировать карточки.

– Звони родителям.

– Я телефон наизусть не знаю, – опустила голову, прячась за волосами.

– Имя, фамилия, год рождения.

– Дарья Юрьевна Полошина, 2000, – проговорила скороговоркой.

– Мамы или папы твоих.

– А…

– Телефонный номер узнать хочешь?

Осторожно кивнула под сердитым морозным взглядом.

– Пока я на работе, могу узнать. Потом такой возможности не будет.

Ясно, а то я себя уже, как в кабинете у директора школы, почувствовала. Но школа прошла, и я сама ответственна за свою жизнь и поступки.

Он нашел для меня номер, набрал его на допотопном, желтоватого оттенка настольном телефоне и молча протянул мне трубку. Когда услышала длинные гудки, сердце неожиданно упало в пятки. Что я им скажу? Как? Как признаться, что нахожусь в чужом городе без денег, телефона, паспорта… В кабинете охраны вокзала. Они же сначала примчатся меня спасать, бросив все свои дела, а потом заберут обратно, домой, под свое теплое и безопасное крыло, убедившись в моей полной несостоятельности.

Придумать ложь я не успела, в трубке раздался веселый голос мамы. Врать я не умею, даже если буду долго готовиться и тренироваться перед зеркалом. Люди как-то сразу понимают, что я вру. А уж мамочка тем более: еще до того, как я открою рот она уже знает, что я собираюсь соврать. Поэтому, когда не могла сказать правды, я молчала. Молчала и сейчас, затравленно глядя в серые глаза.