Помраченный Свет

Но вдвоем отчаяние переживается не так тяжело, особенно если темная сущность одного из страдальцев тянется к душевной боли и жадно впитывает ее.

– Ты ведь не знаешь…

Она рассказала о масштабном аутодафе и репрессиях, которым в тот же день были подвергнуты обитатели Темного квартала. Беспорядочные обыски, допросы каждого встречного порождения Тьмы, пытки любого, чьи слова казались подозрительными, казни по надуманным причинам и признаниям, выдавленным руками палачей. Демонстрация власти созданий Света зашла слишком далеко – восточные районы столицы окрасились кровью невинных жертв.

В борьбе со злом не должно быть полумер – такова логика хозяев этого мира.

– И из-за чего все это? – пробормотала Аели, немного успокоившись. – Скажи, зачем вы сунулись к проклятым феям? Почему нельзя было просто жить?

– Рабская жизнь – не жизнь, а жалкое существование, – ответил одержимый. – Может быть, мне еще повезло работать на Элеро. И тебе…

Саалея резко отстранилась от него.

– Мне повезло? – озлобленно прошипела она.

 – Ты хотя бы знаешь, через что мне приходится проходить каждый день? Бордель – это тебе не ростовщическая контора!

– Ты меня не так поняла.

– Все я так поняла, – Аели встала и стряхнула пыль с простого домашнего платья. – Не нужны мне от тебя ни оправдания, ни жалость. Только признай, что вы совершили ошибку.

– Мы совершили ошибку, – согласился Ахин, опустив глаза: – Не смогли закончить начатое, и теперь страдает весь Темный квартал.

– Да я не об этом…

Настроение саалеи вновь переменилось.

А что толку злиться на дурака, видевшего свою вину лишь в том, что не хватило сил закончить заведомо невыполнимое задание?

– Пойдем. Тебя старик Киатор искал.

– Он жив? – удивился одержимый.

– Днем был жив.

– Зачем он меня ищет?

– Я-то откуда знаю? У него и спросишь.

Ахин поднялся на ноги и взглянул на подругу. Она не знала, как себя вести и что думать. Растерянная и подавленная.

– Прости, – прошептал одержимый.

 – Я постараюсь все исправить.

Саалея хотела было съязвить в ответ, но слова застряли в горле, когда она встретилась взглядом с абсолютно черными глазами. Обычно по ним невозможно угадать мысли или намерения Ахина. Но не сейчас.

– Не надорвись, – вздохнула девушка, смахнув слезы с лица. – Пойдем уже.

К вечеру большая часть городской стражи покинула Темный квартал, опасаясь агрессивной реакции порождений Тьмы. Впрочем, их опасения были напрасны.