Помраченный Свет

«Дело вовсе не в выпивке, а в том, что ты – упрямый, озлобленный, измученный несправедливостью раб, проклинающий день своего появления на свет и желающий взорвать назревший гнойник страданий, выместить всю боль на хозяевах этого мира, низвергнуть их с пьедестала, окунуть в отчаяние и утопить в крови», – Ахин отвел взгляд в сторону и с неестественной улыбкой произнес:

– Ничего, я тоже виноват. Сам ведь прекрасно понимаю, что мои представления о будущем чересчур наивны.

– Ты мечтатель.

– Это помогает мне жить и двигаться вперед.

– Верно!

Биалот попытался рассмеяться, но вышло какое-то хриплое карканье. Порой забываются даже такие естественные вещи, если подолгу их не практиковать. А поводов для веселья в последнее время не было.

Фип облегченно выдохнул и принял удобную для своей расы позу, обхватив тощие колени непропорционально длинными руками и расслабив крылья, чтобы они как бы облегали тело с боков. Посмотрев через дыру в навесе на небо, силгрим с тоской отметил, что уже давно за полночь.

– Кстати, что ты хотел сказать нам? – спохватился Фип.

– А, да… – Ахин понюхал открытую бутылку, поморщился и протянул ее сонзера. – Киатор дал мне поручение в предстоящем деле. Пустяковое, конечно, но именно поэтому я не могу подвести старика. Это как инициация, что ли… Так что мне нужна ваша помощь, чтобы все прошло гладко.

– Мионай взял тебя в отряд? – возмутился Биалот, выхватив вино из рук одержимого. – А как же я? Я ведь сонзера! И я сильнее тебя! Как так-то? Ты что, старикашку подмазал?

– Никто меня никуда не брал…

– Значит, будешь действовать в одиночку? А, точно, ты же хорошо знаешь квартал фей. Устроишь поджог, посеешь панику?

– Нет…

– Все, понял! Пока городская стража занимается переполохом в квартале фей, ты под шумок проберешься…

– Просто дай Ахину договорить, – взмолился Фип.

Биалот пожал плечами и приложился к бутылке. Вонючее пойло с бульканьем влилось в его нутро, ударив крепкими парами в мозг. Утром ему будет очень плохо, а потом станет еще хуже, когда два хозяйских сынка-имбецила начнут осыпать не до конца протрезвевшего раба ударами огромных кулачищ за какую-нибудь нелепую оплошность, которую тот допустит из-за раскалывающейся головы и трясущихся рук.