Тени Амиран. Черный рыцарь для неженки

– Есть один момент… – протянула, снова замерев взглядом на пастельном рисунке. – Хоть сам процесс выглядит убого, но вот это… В картине что-то есть.

Маэстра серьезно, будто загипнотизированная, всматривалась в бело-голубые линии на плотной бумаге.

– Эти сцены, жестокость, насилие, изображенные столь нежными мазками, нежными красками…

Рори затаила дыхание в ожидании главного вопроса.

Реальна ли нарисованная ею чужая смерть?

Реален ли изображенный человек?

Если так, то жив ли он?

И реален ли второй, который убивает?

– Продать не хочешь? Есть у меня один любитель подобного жанра.

Заработаешь неплохо, я за посредничество процентов тридцать возьму.

Что?

– Как? – Рори ослышалась?

– Продаваться, говорю, такие картины будут. Говорю как эксперт. – Маэстра отвела наконец взгляд от рисунка и посмотрела на Рори. – Заинтересована?

М-да… Столица есть столица. В Баскервилле ее сделали изгоем, чуть ли не ведьмой считали. Было однажды – даже камнями бросали, так что Рори пришлось на дерево лезть, чтобы не достали.

А тут – заработать?

Зарабатывают на всем? На чужой смерти в том числе?

– Нет, не заинтересована, – выдавила через спазм, непонятно отчего сжавший горло.

Маэстра небрежно вернула лист, снова приняв свой обычный, слегка высокомерный вид.

– Уговаривать не буду, но ты не руби сразу, подумай. Деньги хорошие.

Рори послушно кивнула.

– И чтобы на моих уроках припадков, или что это у тебя там такое, больше не было. Не вынуждай окружающих смотреть на этот… процесс.

Иначе можешь в студии не появляться.

– Я поняла, Маэстра. Простите.

Рори, не прощаясь с группой, направилась к выходу из парка. Быстрым шагом, чтобы убежать и не слышать обсуждения за спиной.

Этот шепот, эти взгляды, столь привычные по Баскервиллю, настигли ее и в Эдембурге.

Черт, черт, черт!

Рори со злости пнула мелкий камушек, валяющийся на аллее. Хотела пнуть, но промазала, просто шаркнув носком туфли по грунтовке.

Никогда ей не удавалось быть «своей» в каком-либо обществе.

Всегда отдельно, лишь в кругу семьи. Всегда чудачка и одиночка. Но зато ей удается быть собой, хоть и не без потерь, и не без травм.

Опасное это дело – быть верной себе… Усложняет жизнь.

Искать другую студию? Но время поступительных испытаний уже закончилось, конец октября…

Шла, печатая шаг и не оглядываясь по сторонам. Складная табуретка на длинном ремешке свисала с плеча и била под коленки при каждом движении.

Надо сообщить.