Застрявший в «Возрождении»

Здешние гостеприимные хозяева любят повторять, что отсюда нет выхода, и пока что их слова подтверждались. Я успел застать две попытки побега, и обе закончились плачевно. Тех, кого не прибили сразу, ждал покаянный костёр. На нём даже самые стойкие невольники признавались во всех мыслимых грехах, да только никому это не помогло. Они все сгорели заживо под хоровую молитву местных фанатиков.

Жуткое зрелище. Особенно когда знаешь, что вполне можешь стать следующим.

Если раньше я упоминал Окрана с некоторой долей юмора, то сейчас от одного этого слова гулял мороз по коже.

Здесь приучали воспринимать его образ всерьёз. Бог света и милосердия оказался беспощаден к нелюдям и еретикам, так что ему постоянно воздавали соответствующие почести. На закате и на восходе фанатики истово молятся, а раз в неделю, то есть каждый пятый день, выбирается новая жертва для ритуального сожжения и последующего молебна.

Как правило, кандидатами становятся те, кто сильнее всех умудрился накосячить за это время или просто чем-то не понравился святошам.

Обычно сжигают кого-то одного, но если проступок имел массовый характер, то окраниты могут натаскать дровишек и побольше.

Любят тут костры, что поделать. Даже местный герб изображает стилизованные языки пламени.

В первую неделю моего здесь пребывания как раз поджарили троих беглецов одним махом. Хотя таковыми их назвать можно лишь с большой натяжкой, ведь за периметр они так и не выбрались. Местный трудовой лагерь располагается среди скалистых гор и сверху напоминает закрученную в спираль улитку.

В качестве препятствий выступают резкие перепады рельефа и многочисленные стены со сторожевыми башнями.

А в центре этого гигантского комплекса возвышается стометровая статуя, которую, по слухам, возводят уже несколько поколений. Изображает она местного правителя – святого лорда Феникса со сквозной нумерацией, так что его лицо по понятным причинам всё ещё не доделано. К слову, у действующего лидера Святой Нации порядковый номер – шестьдесят три.

Я тут на особом счету из-за механического протеза, так что рано или поздно костёр ждёт и меня.

Технологии у фанатиков находятся под строжайшим запретом и воспринимаются как происки местного дьявола Нарко. Если раньше я считал тех же мятежников отсталыми во всём, в чём только можно, то сейчас выяснилось, что они – ещё продвинутые ребята. Есть и более дремучие аборигены.

Здесь уже в полной мере ощущалось то самое Средневековье, что тормозило прогресс на Земле добрую тысячу лет.