Пробуждение

До рассвета оставалось несколько часов.

– Говорите, вы не шпионы еретиков и сами всем сердцем преданы Рыцарю Пустоты? – в сотый раз вопрошал усатый мужик, засыпая на ходу.

– Наш дом разрушили, отца убили и мы страху натерпелись, много дней не ели, а вы…

– Потише дамочка! – махнул рукой другой стражник. – Времена нынче тяжелые. Кругом замышляют против нас еретики. Порушить хотят государство.

– Но ведь еще недавно Богом вашим был Аркес, а еретичеством считалось поклонение Всаднику Пустоты? – случайно озвучил свои мысли Кристофер Эл-Вадук.

Мрачно посмотрели на него солдаты. Усатый положил свою внушительную ладонь на плечо фарийца и кивнул:

– Что было, то было. Люди ошибаются и поклоняются ложным Богам. Главное, что сейчас мы поняли свою ошибку. А тебе, чужеземец, ни пристало тут рассуждать. Так уж и быть, мы не доложим о твоих словах начальнику караула, хотя и должны бы по уставу, но предупреждаю: подобные мысли в Аберонии караются смертью. Будь ты даже чужеземец. Я бы на твоем месте покинул город немедленно.

Прямо сейчас.

Эл-Вадук намек понял. Бросил взгляд на девушек – те кивнули. Мол, иди, все в порядке.

– Их вы пропустите?

– Вроде придраться не к чему. Разве, что якшаются с такими сомнительными типами, как ты… Но тебя мы не видели. Доспать свои сны хочется, а не разбираться с проходимцем… Так что иди, фарииц.

И так случилось, что был рассвет. Герцог шел на северо-восток и задумчиво оглядывался назад. Вдоль дороги стояли виселицы.

Нет, приглядываться к фигурам он боялся. Порой лучше не углубляться во все эти ужасы. Особенно, когда сделать ты уже ничего не можешь. Солнце освятило то, что скрыло ночное путешествие. Опустевшие поселения, убитые, догорающие останцы, брошенные вещи.

А ведь когда-то эта страна являлась сердцем мира. Роскошь и убранство трех городов Аберонии поражали любого. Рынки были переполнены экзотическими товарами со всего необъятного континента. Люди здесь всегда считались мудрыми и рассудительными.

Привыкшие сначала думать, а потом делать, они редко затевали войны. Власть всегда твердо держал епископ. Сценарий падения здесь случился тот же, что и везде. Паника, крушение старых идеалов, чувство вседозволенности у части населения. Бог умер. Больше никто не накажет, никто не узнает о грабежах, убийствах, изнасилованиях, мошенничествах. Так они думали. Аркес отчего-то полагал, что если люди живут в достатке и справедливости они меняются.