Вместо тени

Учитель Одисс вдобавок к немоте почти ослеп. Следствие жизни, проведенной за чтением. Наказание? Избавление? Хоя никогда не спрашивала. С учителем их общение протекало без слов, ни единого – за все двадцать лет.

Странно? Хоя никогда до этого момента не задавалась этим вопросом.

В первый миг испугалась. Не ожидала, что учитель будет ее здесь ждать. Но быстро взяла себя в руки. Ничего предосудительного она делать не собирается. Просто читать. Как обычно, как всегда. Не яблоки сушеные есть. Никаких нарушений.

Учитель молчал, что не удивительно. Но и с места не сходил, загораживая Хое подход к рабочему месту. Мутный взгляд не отводил. Не понимая, чего от нее хотят, Хоя замерла напротив.

Через пару минут он поманил Видящую за собой. Ряды стеллажей, такой знакомый лабиринт. Поворот, второй – и через арку. Хоя могла бы пройти этот путь с закрытыми глазами.

Учитель подвел ее к своему столу, отодвинул ящик и вынул кипу исписанных листов. Среди свитков они Хое прежде не попадались. По виду довольно старые, чернила потускнели, почерк писавшего мелкий и неразборчивый, знакомый.

Можно сказать – родной.

Учитель не дал их Хое в руки. Потряс в воздухе у нее перед носом и положил на стол. Развернулся и пошаркал прочь. Хоя стояла неподвижно, пока эхо шагов не стихло под потолком. А после перевела взгляд на стопку листов. Непонятно от чего ее пробрала дрожь.

Почерк, определенно, учителя. В первые года обучения Хоя частенько вынуждена была пялиться на него и ругаться про себя.

Неразборчивый настолько, что понадобилось немало времени, прежде чем смогла разобрать. Но привыкла и сейчас читала свободно.

Буквы – исповедь. Каждая – точно в цель. В стучащее все быстрее и быстрее сердце.

Дочитав, Хоя поняла – учитель не вернется в библиотеку. Он ушел… умирать?

Где его комната – Хоя точно не знала. Но если подумать, то учитель всегда спускался в коридор, ведущий в их рабочий зал, с верхнего этажа.

В брюках гораздо удобнее перепрыгивать через две ступени на лестнице.

Тускло освещенный коридор без окон. Тупик. Еще одна лестница вверх. Четыре двери. Одна приоткрыта. Хоя, не колеблясь, толкнула ее и шагнула внутрь.

Учитель Одисс сидел на краю постели, привалившись плечом к высокой спинке. Скупо улыбнулся ворвавшейся в комнату ученице. Хоя никогда прежде не видела его улыбки.

Она молчала. В присутствии немого учителя будто сама теряла способность говорить – так было всегда. Так и теперь – в их последнюю встречу.