Знак Человеческий. Повесть

Охотник сбил стрелой зайца, и бросил под ноги ослабевшему Волку.

Хищник насытился.

– Теперь я сыт и могу думать о Боге. Я пойду с тобой, Охотник.

Вдвоем они долго брели через поля и долины, поднимаясь на холмы и спускаясь в овраги. Курганы древних царей лежали на их пути, и они остановились, дабы поклониться старым воителям.

– Добрых снов вам.

Курганы вздыхали под тяжестью лет.

– Доброго пути человеку и волку.

Так они шли еще несколько дней, питаясь сбитыми птицами и зайцами, укрываясь открытым небом и вдыхая перед сном запахи полевых цветов.

Однажды на пути показалась деревня.

На площади стоял столб с виселицей, а рядом стоял человек в ярких одеждах и смеялся. Толпа вокруг эшафота потрясала кулаками и требовала смерти преступника.

Палач неторопливо надевал на шею обреченному петлю.

– За что вы его казните, люди? – Воскликнул удивленный Охотник.

– За радость над нашими горестями!

– За смех над нашими бедами!

– За глупость среди вековой народной мудрости!

Толпа шумела и ярилась, как волны, бьющиеся о камни.

«Скоро я увижу их наяву, когда выйду к морю», – думал Охотник, глядя на шумящих людей.

– Послушай меня, явившийся с волком!

Толпа неохотно затихла, давая слово обреченному на смерть.

– Я Насмешник. Среди людей я не боялся смеяться над горем, ибо верил, что так поддержу их, покажу, насколько смешно их горе средь горестей мира! Но каждый человек хотел сделать значимой свою боль! Что есть такое гибель империи или война, когда издохла своя корова или не взошел урожай! Вот за что казнят меня – за то, что не боится выглядеть дураком тот, кто воистину умен!

Петля затянулась, и Насмешник захрипел, но даже тогда улыбался.

Он был рад, что никто не загрустит над такой мелочью, как одна человеческая жизнь.

Охотник пробыл в деревне еще две ночи.

– Куда держишь путь, Охотник? – спросила его Вдова, когда они с Волком уже собирались покинуть деревню.

– Я иду в горы.

– Но тогда твой путь будет лежать мимо моря. Возьми меня с собой. Мой муж погиб в схватках с врагами в жарких пустынях, я устала жить, как живу и хочу отдать свою душу волнам морским.

– Можешь идти с нами.

Втроем шли они, пока луна не превратилась в маленький месяц. Тогда Охотник услышал, как соленый ветер щекочет ноздри.

На рассвете они были у моря.

– Мне страшно, Охотник. Я была готова отдать свою жизнь морю, но теперь мне страшно.