Трофеи берсерков

После её возвращения в клан все решили, что юная целительница перенесла тяжелую, неизвестную и, может быть, даже заразную болезнь. Всех лечит, а себя вылечить не сумела. Подходить близко и что-либо выяснять решались единицы. А разубеждать или объяснять Ада, само собой, не спешила. Естественно, к более близкому общению ее уже не склоняли.

Еще в тот жизненный период Ада поняла, что нельзя выглядеть слабой. Нельзя выглядеть красивой, красота притягивает внимание. А внимание – это неприятности. И чем ты незаметнее, тем лучше.

Тем ты свободнее. В этом Ада была убеждена до сих пор.

… Она лежала на мху, раскинув руки и ноги в стороны. Быть здесь, просто быть в этом лесу – лучшее занятие из всех возможных в мире. Зеленые глаза устремлены в небо на востоке. Ада дышала, смотрела и слушала – ничего больше и не надо. Только это мгновение. Остаться бы в нем навсегда.

Не ждала, нет. Просто знала, что сейчас произойдет чудо. Оно происходит всегда, с завидным постоянством каждый день. Только его не замечают, воспринимают как должное.

На земле к нему привыкли.

Сначала в светлом, почти бесцветном небе, появилось нежно-розовое марево. Потом первый луч солнца осветил верхушки деревьев. Приласкал, благословил все, чего коснулся. И ее, и Аду. Из уголка глаза без причины скатилась слеза. Девушка счастлива, ей хорошо, по настоящему хорошо.

Прошептала:

– Доброе утро, – и чуть слышно, даже не вполне осознавая, что произносит, добавила: – Мама.

Последнее слово потонуло в гомоне птиц, он раздался в один миг, сразу оглушительно громко.

Столько голосов… разных, причудливо переплетающихся в пространстве между кронами вековых деревьев, водой, землей и небом. Все приветствовали солнце в ответ, счастливые, благословленные.

Время Ады вышло. Нужно возвращаться в город и отправляться в долгий путь. Пора становиться трофеем.

К обозу успела вовремя. На сборы времени, считай, не тратила, собирать-то нечего. С собой взяла только собственные заготовки трав и лекарств, порошочек из чудо-грибов, сменное белье, теплый плащ.

Две тетради, уже давно по-тихому утащенные из библиотеки. Это старые сложные рукописи по врачеванию, в библиотеке они лежали даже без переплета, отдельные листки чьих-то записей, скрепленные веревкой. Вряд ли кроме Ады, они здесь кому-нибудь понадобятся.

В последний год Ада была больше занята практикой, нежели пополнением теоретических знаний. Полагалась в очень большой, может, даже слишком большой мере на интуицию.