Комета

Отринув время и расстояние, сжав всю свою волю в кулак, с неимоверной целеустремленностью и презрев меркантильные передряги….

– Что встал, как вкопанный? Ты встречаешь или едешь?

Пожилая проводница громким окриком вернула меня в естественное состояние, прервав внезапный порыв нахлынувших сентенций на тему дальних путешествий. Я закинул сумку на плечо, ухватился за прохладные металлические поручни и мигом забрался на посадочную площадку тамбура.

– Стоит, думает о чем – то…

Женщина ловко опустила на ступени защитную конструкцию, затворила вагонные двери и встала напротив, внимательно разглядывая черты моего лица.

Я пошарил рукой по карманам сумки, нащупал необходимую бумажку и протянул ей. Бегло пройдясь опытным взглядом по мелкому шрифту билета, он спросила:

– До конечной?

– В смысле?

Она была совсем не старая, как мне показалось на первый взгляд.

– У тебя билет до Москвы…

– Так точно…

Волосы аккуратно уложены в высокую прическу, закрепленную в форме узла помощью заколок, и головной убор в виде пилотки.

Эта прическа и сбила меня с толку, ведь ее носят люди старшего поколения.

– Поезд приходит на Ярославский вокзал в одиннадцать сорок пять.

– Понятно…

Несмотря на раннее утро, лицо ее было припудрено, губы слегка накрашены, брови подведены. Ее было лет тридцать, и она была очень уверенна в себе.

– Ты проходи тихонько, народ еще спит. Место шестьдесят пять, это боковушка. Она должна быть свободна…. Чай будет позже…

Она мне уже начинала нравиться.

Хорошее отношение вселяет веру в людей. Я кивнул ей, в знак искренней благодарности и зашел внутрь вагона.

Поезд дернулся и стал набирать скорость, постепенно входя в ритм движения.

Плацкартный вагон был заполнен спящими людьми, которые кутались в одеяла и простыни, убаюканные монотонным покачиванием, и стуком колес. Найдя свое место, я бросил сумку на сиденье напротив, сел, и оперся спиной на конструкцию перегородки. Теперь я видел всю картину окружающего мира абсолютно с другого ракурса, изнутри двигающегося вагона.

И картина, представшая предо мной, была следующая. Ветер, колышущий колоски, усилился, и поля сильно «волновались», подгоняемые воздушными порывами. Небо быстро наполнилось тяжелыми темно синими и свинцовыми облаками, что изменило структуру света, превратив утро в вечер. На стекло окна стали бесшумно сыпаться косые дождевые капли, скользящие куда – то вниз. Хорошо, что я успел вскочить на подножку, проходящего поезда.