Комета

Он уже достал из сумочки кошелек, когда его блуждающий взгляд встретился с моими внимательными глазами, направленными на него. Попался с поличным, вот она, знаменитая столичная преступность, в действии. Карманник был худощавым мужчиной средних лет, с прической полубокс, невинным и мечтательным взором, и с уверенной пластикой тела.

Я стоял в пяти метрах от очереди за газетами, и в момент, когда наши взоры встретились в пространстве, мир вокруг жил по своим законам. Такая мелочь, как кража кошелька из сумочки праздной дамочки, не интересовала никого, кроме меня.

Вор действовал обыденно и профессионально, достав предмет двумя пальцами и намереваясь положить его себе в карман. Поняв, что его действия зафиксированы, этот наглец, ничем не выдав себя окружающим, нагло продолжал смотреть мне в глаза, и медленно переносил чужой кошелек по воздуху, пока не засунул его себе в карман. Наглость этого типа была поразительной, он даже не изменился в лице, производя свои манипуляции. Вот так дела! Между тем, кража была налицо, но вор сильно затянул свою театральную паузу для меня, единственного искреннего зрителя, тем самым потерял драгоценные секунды, дамочка, полезла в сумочку, обнаружила пропажу, и громко запричитала. Карманник не выдержал внутреннего напряжения и бросился бежать наутек. Я незамедлительно последовал за ним следом.

Начав движение преследования, я ощутил в своем теле необычайную легкость, неведомую мне доселе.

Казалось, я пронизываю пространство, используя странные физические законы иных миров. Люди, встречающиеся мне на пути, казались застывшими на месте, настолько их движение стало несущественным для моего перемещения. Я видел спину бегущего впереди карманника, где – то позади, семенила дамочка, в сопровождении представителей народной дружины, и вся эта картина виделась мной, как одно целое.

Пробежав по внутренним помещениям вокзала, преступник выскочил через центральные двери, на улицу и исчез в неизвестном направлении.

Эта была полная незадача для меня, ведь я бежал за ним следом. Но тело мое продолжало двигаться в бешеном ритме, находя способы и возможности преследовать жертву, независимо от моего разума. Мысли мои и общее понимание происходящего, запаздывали, расслаиваясь, подобно спектру, на отдельные составляющие, такие как: бег, мысль, и реальный мир, в котором все это и происходило.