Ты где, сосед? Психологическая проза

Дом имел высокое ограждение, представляющее собой ряд вертикальных мощных столбов из красного облицовочного кирпича, с деревянными пролетами плотно подогнанных досок между ними. Высота ограждения была такова, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть его верхний край. Въездные ворота были плотно прикрыты, как и дверь калитки. Неприступность территории была полной. «Может быть там, по краю забора разбрызган яд кураре? Для полноты картины». Леха растеряно огляделся и увидел, что на колонне, рядом с калиткой, установлена панель домофона.

Леха ткнул пальцем в кнопку вызова. Заиграла тихая мелодия, затем щелкнул язычок замка, и калитка, легонько приоткрылась, словно приглашая гостя следовать внутрь.

Дом с башенкой

Всегда интересно подсматривать чужую жизнь. Подобные человеческие слабости позволяют оценивать происходящее вокруг через прицел замочной скважины, когда сама фигура наблюдателя скрыта за ширмой, что позволяет без помех видеть то, что лежит за парадным фасадом человеческой жизни.

Неприступные крепости могут хранить внутри несметные богатства, анфиладу пустых комнат или чреду темных тайн, кроме банального скелета в старом шкафу.

За калиткой простиралась большая площадка перед домом, выложенная серой тротуарной плиткой. Именно таким материалом устланы пешеходные дорожки города. Слева, под закрытым металлическим навесом, стоял уже знакомый черный внедорожник «Mersedes».

Рядом с ним, припаркованный, почти вплотную, находился новенький «Audi A6», и тоже черного цвета.

С противоположенной от навеса стороны была разбита большая клумба, примыкающая к заборному ограждению. Она была заполнена большими декоративными растениями, камнями, выложенными в стиле японского сада, рощей вечнозеленых карликовых пихт и колючими кустами высоких роз. По центру двора располагался сам дом, слепленный из белого силикатного кирпича. Подобные постройки были популярны много лет тому назад. В период первичного накопления капитала, в девяностые года прошлого века (как давно это, оказывается, было), народ, уставший от плодов развитого социализма, радостно приветствовал эру капитала, ставшую главным синонимом наступившей свободы.

Все бросились зарабатывать деньги, «делать» их, и самые ловкие и удачливые быстро нажили целые состояния. Став нуворишами, они начинали тратить огромные суммы на реализацию своих тайных желаний, и делали это с особым остервенением, как поступают голодные люди, прорвавшиеся в большую продуктовую лавку.