Фабрика №22

Он не видел меня, визжал, орал и яростно сопротивлялся.

– Брайан! – вдруг услышал я. – Братишка! Я сделал это для тебя! Я сделал всё, что смог, дружище! Я завалил двоих! Двоих! Рико смог! Рико смог, Брайан! Прости меня! Прости, что не убил их всех! Прости, Брайн! Прости!

Несколько полицейских с большим трудом затолкали его в машину, после чего сели сами и уехали в сторону полицейского участка.

Часть пятая. Богатенький Эндрю.

Я потерял своего друга, но всё ещё не потерял себя. Это странно, когда сам готов умирать хоть каждый день, но старуха с косой вновь издевательски пропадает с горизонта жизненных обстоятельств, довольствуясь лишь чьей-то сломанной судьбой.

Умирать слишком рано. Закончен бой, но не сражение. Мой личный обоз судьбы с кавалерийскими лошадьми, центурионами и генералами снова на марше и рвется в новый героический эпос, собирая по пути выживших солдат, что зализывают свежие раны, словно псы войны.

Утром я пришёл в магазин пораньше и стал убираться, разбирая вчерашний погром.

Мне хотелось навести порядок не только в пристани своего счастья, но и в своей душе. Первое было куда реальнее.

Я надел черный прорезиненный передник, разложил товар по полкам и прибрал весь мусор, сложив его в несколько пакетов. Потом взял длинную деревянную метлу и решил подмести под кондитерскими прилавками. В тот момент, когда я вычищал под ними смесь из муки, яиц и грязи, из которой вышел бы не плохой пирог по случаю моего дня рождения, я вдруг услышал за своей спиной:

– Это Брайан, он очень хороший и ответственный молодой человек.

Мой незаменимый помощник.

Я обернулся и увидел Сальму в компании с каким-то хлыщом. Он был одет в серый костюм с белыми полосками, а на его переносице болтались желтые солнечные очки. Хлыщ подошёл и протянул мне руку, на запястье которой висел золотой браслет толщиной с мой указательный палец:

– Адриан Де Вуа, – представился он.

Я протянул ему свою грязную пятерню, которую он твердо пожал, посмотрев мне в глаза с самодовольной ухмылкой.

Мне не нравилась его физиономия. Он не был похож на типичного щёголя из мажорных семей. Крючковатый нос и вороватый взгляд с хитринкой выдавал в нём дерзкого предпринимателя, идущего по головам. Под его изысканным стилем воняло уличными трущобами, а властное рукопожатие сообщало, что человек настроен давить и бороться.

– Брайан Ривз, – ответил я.

Эндрю убрал руку и не стал протирать её салфеткой, оставив на ней памятный след от моей жизни.