Отмели космоса

– Не так много вреда?! – тут не сдержался уже Гнидой. – Они планету спёрли! Планету! Чёрт их дери, это же лучшие контрабандисты в мире! Нет, Доржи, молчи, ты дичь сморозил и лишаешься права чего-то там вякать. Они такие же ублюдки, как и мы, только имеющие в своём распоряжении сраную планету, несколько тысяч учёных, собственный флот и спёртый вместе с ними чёртов планетарный телепортатор! Если бы они не стащили всё это у Федерации, мы бы все, да и эта планета тоже, не были в такой заднице.

– Вы два идиота, и я не уверен, кто из вас тупее.

 – Бубнов осушил бутылку и кинул её за спину. Спустя секунду снизу послышался звон битого стекла и чьи-то недовольные комментарии. – Легион – куски говна. То, что они якобы противостоят экспансии шарниров – брехня. Вся их группировка – мыльный пузырь, который лопнет, как только их странствующую планету «Последний оплот» подловят. А ты, Доржи, ещё и оправдываешь их. Каждый из нас – гематома человечества, но они…

Мы в напряжённом молчании слушали тираду нажравшегося капитана.

Чёрт знает, что он там хлестал, но пойло было ядрёное. Нет, Бубнов прекрасно контролировал себя даже в таком состоянии, но другое дело, что сейчас он мог двинуть зуботычину просто по широте своей души. Больно, неприятно, относительно безопасно.

Но монолог ему закончить было не суждено – дверь, ведущая на крышу, открылась и оттуда вынырнуло три хари, своим видом выражающих готовность учинить над кем-нибудь расправу. Правда увидев, что нас больше, владельцы харь остановились и стали злобно переминаться с ноги на ногу.

Тот, на роже которого при должном старании можно было разглядеть тень осознания себя в этом мире, заговорил, резко и рвано.

– Что такое? Чего кидаем? Проблемы имеются?

И пусть для непрошеных гостей это могло оказаться незаметным, все, включая меня, приготовились к драке. Но Доржи этот вариант не устраивал.

– Эй, друг, проблем нет. Друг, хочешь – говори, хочешь – уходи, – Доржи говорил на амтрунийском без каких-либо устройств, но с заметным акцентом и сильно напрягаясь.

У местных на лицах растекалась неуверенность. Спустя пару секунд после реплики нашего переговорщика они развернулись и свалили. Флюгер разочарованно вздохнул и с грустью в голосе обратился к Доржи:

– Когда начал по-тутошнему балакать? Родился здесь, что ли?

– Мимо. Выучил. Архетипов самых распространённых языков примерно с десяток. Знаешь их – знаешь наполовину почти любой язык.

– Врёшь ведь, говнюк, врёшь, – сказал Гнидой.

– Не совсем.