Сны человека с ментальными особенностями. По другую сторону сознания

Его книжку – чего греха таить – я вообще не дочитал, мне стало скучно. А тут кочегары начали петь караоке, все расступились, я встал и пошел на балкон. Какой там Кара-Мурза, какой Мумуров! Я стоял, закинув голову, глядел в голубое небо, слушал их и думал, что надо бы выпить чего-нибудь холодного. Где-то внутри у меня щелкнуло. Это щелканье, как мне казалось, было таким отчетливым и вместе с тем дрожащим, будто я замыкал электрический контакт, до которого мог дотянуться. И когда я, отхлебнув холодного пива из запотевшей бутылки, понял, в чем дело, секунды пошли одна за другой.

На балконе, рядом с открытым окном, на фоне светло-голубого неба стояли два человека. Оба были в черном. Мне показалось, они чуть заметно наклонились друг к другу. Только тогда я понял смысл пения кочетов. Надо было громко, изо всех сил крикнуть «А-а-у! П-р- о-т- у!» Вот тогда, подумал я. Именно тогда. Немедленно. Совершенно забыв, кто и что именно я такое. Нет, не совсем забыв. Скорее, наоборот – навсегда забыв все остальное. Я ощутил, наконец, эту секунду, через которую должен был произойти таран. Нужно было кричать изо всей силы, а потом в нее ударило что-то невидимое, и моя голова превратилась в пылающий шар. Или шар, плывущий куда-то в пустоте. Чем-темнее, тем больше меня распирало от ощущений, которые я старался удержать от самого себя. Страх, которого я уже не понимал, превратился в величественную радость. Что-то похожее на тот миг, когда пушки стреляют в небо. Дальше мне надо было быстро найти путь назад – не к себе, конечно, к другим. А дальше меня охватил ослепительный свет. Это, как ни странно, было немного похоже на воспоминания о хождении по огненному кругу в темноте. Правда, сразу же выяснилось, что выхода нет, потому что никто не хотел за меня ничего решать. Тогда этот огненный шар взорвался. В том числе и меня, поскольку я был почти уверен, до какой степени во мне все исчезает и исчезает… Я помню какое-то здание, похожее формой на огромный почтовый ящик, в каком-нибудь большом городе. Оно было прекрасным и чужим, но освещенным. Как только я нашел нужную дверь, все исчезло. Но почему я должен что бы то ни было за себя решать? Я был счастлив от осознания своей свободы… Кто-то называл это раем. Его я помню очень смутно. После этого я пребывал в таком блаженстве еще долго. Однажды, наверно, на шестом или седьмом году моего беспамятства, я понял, где я. Там, во сне, были открыты все двери.