Клинки демона

Входя в проем, Ганс отметил, что солнце уже низко. Совсем скоро на землю опустится ночь, снова парализуя отогревшиеся за день конечности.

Не теряя времени, он скинул с плеч тяжелый рюкзак, достал охапку дров, формируя ветки для костра. Сделав необходимое, он был теперь уверен, что стоит только поднести спичку к бумаге, костер сможет разгореться, согревая всю ночь.

Ганс не спешил разжигать костер.

– Сперва дело, – сказал он себе, снимая малоподвижные теплые вещи.

Из рюкзака он достал снаряжение, заново проверяя его.

Короткий изогнутый клинок, с заточенной кромкой по внутренней стороне лезвия, он выложил первым. Рукоятка из желтеющей кости, с круглым металлическим ушком на конце, торчала из самодельных ножен. Гарда на кинжале отсутствовала. Кинжал наносил страшные раны острием лезвия. Назвался Когтем он не зря. Из мешочка Ганс бережно ссыпал на пол длинную сверкающую цепь, с мелкими шипами на звеньях. Это было одно из артефактных орудий – цепь Грааля.

Путник переоделся в удобные тканевые штаны, заправленные в мягкие сапоги, нагрудник из дубленой кожи, надетый поверх облегающего термобелья.

Надев на руку кожаный наруч, он намотал цепь Грааля, защищая предплечье. Критически рассмотрев снаряжение, Ганс выдал фразу, которую говорил каждый раз:

– Эх, не то это все.

В расщелину давно не попадали лучи закатного солнца, однако Гансу оно было ни к чему. Прекрасно ориентируясь в темноте, он скользнул в разлом, через который мог пролезть. Оказавшись в заброшенной шахте, в глубине которой находилась цель, Ганс спускался все ниже.

Когда-то здесь добывали руду для изготовления металла. Сейчас же, спустя много времени, шахта считается заброшенной. Местные жители рассказали о местонахождении рудника, добавив, что в шахте может быть опасно.

В воздухе ощущалась спертость, однако движение пыли все же наблюдалось. Ганс шагал по магистральным выработкам, с проложенным рельсовым путем для движения вагонеток. Шпалы мешали продвигаться быстро, поэтому он решил идти по яблоку рельсы, прекрасно справляясь с равновесием.

Чем дальше он уходил от расщелины, тем глуше становились шаги, а тишина давящей. Мысленно, он запоминал обратную дорогу, так как разветвление выработок могло запутать.

Дорога все больше уходила в недра скалы, погружая Ганса вниз по уклону. Над головой просматривалась каменная толща, с кое-где закрепленным брусом, в котором виднелись места горения факелов. Сюда уже давно не проникал ни солнечный свет, ни живая душа.