Фея Одамин и два проклятых принца

В углу, съёжившись, сидела древняя старуха с юными глазами.

– Здравствуй, – прошелестел её голос. И стало вмиг так тихо. Только сейчас я заметил, что раньше был слышен ветер.

– Здравствуйте, не хотите ли присесть? – я указал на кровать.

Старушка вспыхнула. Я понял, что сказал что-то непозволительное.

– Где же ты был так долго?

– Простите? – я подумал: «Бедная, совсем из ума выжила».

– Сам ты из ума выжил!

(Ой-ой, она читает мысли. Не думай. Не думай. Интересно, какая она была в молодости. Стоп. Не думай.

Думай о науке. Уравнение Лагранжа)

– Ты знаешь, какой я была в молодости, – в голосе старухи слышались печаль и укор, – неужели ты совсем не узнаёшь меня?

Я онемел. Как я мог её знать. Я вообще из другого мира. Да и там, не то, чтобы часто общаюсь с доброжелательными старушками. Она подняла на меня свои синие глаза и я выдохнул: «Одамин?»..

ГЛАВА 6. Что произошло с героями, пока автор прохлаждался

Мы расстались, мои дорогие читатели, на том моменте, когда я узнал в древней старухе Одамин.

Мою Одамин! Уверяю вас, ваше удивление не идёт ни в какое сравнение с моим! Как она могла постареть за такой короткий срок? Ведь в моём мире прошло всего три недели. Но, допустим, если в волшебном мире время идёт иначе, если у них день за год… Даже в этом случае! Ведь Принцесса же сохранилась будь здоров. Что же случилось? Последний вопрос я задал вслух.

Одамин щёлкнула меня по носу пальцем. Должен признать, несмотря на возраст, проворства ей не занимать. Она резко встала, зыркнула и начала свой рассказ.

«Мы отправились в путь и не сразу поняли, что ты нас покинул. Были плохие предзнаменования: путника укусила сова, потом хомяки растащили из моих карманов весь перец. А потом… настало утро, когда я не смогла вспомнить, кто я такая. Я не помнила ни дома, ни моря, ни того, зачем я путешествую. Путник же вёл себя обыкновенно: охотился, готовил, спал, снова охотился. Только перестал говорить. Совсем. Каждый день мы искали новое место, а на следующее утро – уходили.

Я не знала, зачем, но, видимо, так было надо. И самое странное – Луна. Она не менялась. Как была убывающей, так и осталась все эти дни.

Её шершавый голос окутал всю комнату.

Я не знаю, сколько мы так прошли. Пока наконец не оказались у башни. Наверху сидела прекрасная принцесса и пела печальные песни. Мы как раз выбирались из кустов, когда к башне прискакал юноша и, ловко забравшись по стене, влез в окно принцессы. Путник решил прилечь и мы остались у башни.