Фея Одамин и два проклятых принца

Вдруг наступила тишина и эти двое перестали кричать. Горлица подняла голову, удивилась. Эти двое впились в неё взглядом. «Ллладненько, я, собственно, тут просто…» – курлыкнула птица и бочком прошагала к тропинке.

Одамин вздохнула и продолжила:

– Тебе угрожает страшная опасность. Может, ты и не веришь, но есть в мире вещи, которые находятся за гранью твоего понимания.

– Ну какая опасность! Заклятие чего там, расширения?

– … вечного поиска.

– Ага. А я путник. (Он выговаривал слова очень чётко и медленно) Я и так вечно чего-то ищу.

В это втягиваешься, знаешь.

Горлица добралась до тропинки. Если птицы умеют облегчённо вздыхать, то она именно это и сделала. Путник тронул Одамин за плечо: «Не волнуйся, сумасшедшая» и направился в сторону горлицы.

– Ты хоть знаешь, что ты ищешь? – тихо спросила Одамин.

Холодок пробежался по спине Путника. Он остановился. Сам не понял, отчего, но ему стало как-то не по себе. Предпринял последнюю, уже неуверенную попытку уйти: «Я путешествую один».

– Пффф.

Можно подумать, я люблю компанию. – Одамин победоносно улыбнулась. – Давай так. Быстренько найдём противозаклятие и каждый пойдёт по своим делам. У меня, например, чечевица дома прорастает и за ней надо следить, чтобы не съела диких коз.

– Ладно.

– Съешь вот эти водоросли сначала.

– Что???

…Одамин никогда раньше не выполняла настоящие обязанности феи. Она, конечно, практиковалась в простых заклинаниях. Там – ускорить рост кабачков или затуманить взгляд прохожего. Один раз она смогла даже превратить принца в жабу.

Но он и человеком-то был так себе. А чтобы снимать чужое заклятие – это, конечно, впервые. Очень волновалась Одамин, что не справится. Но виду не подавала.

ГЛАВА 4. По мнению автора довольно неплохая

Спустилась ночь. Запахло свечами и чернилами. Красные ленты облаков умчались за горизонт, оставив вместо себя чёрное небо, звучащее скрипками и ветром. Одамин смотрела на небо сквозь листву. Отсюда, с корней вяза, было похоже, что небо зацепилось в листве и с каждым порывом ветра всё сильней запутывается.

Где-то вдалеке протрубил печальный рожок – пастух собирает своих овец. Из глубины леса донеслась колыбельная сойки. Одамин завернулась в свой шерстяной плащ и улыбнулась застывшей от страха полевой мыши. Мышь выдохнула и побежала дальше по делам. Ведь не сделает же тебе больно тот, кто тебе улыбается… Так думала мышь. Плохо же она знала людей.

Одамин улеглась поудобнее и смотрела в лоскутки неба.