Меч Тристана

Поднялся, поглядел на гигантский, ну прямо лошадиных размеров труп поверженного противника, призадумался и внимательно осмотрел свой меч. Что же там хрустнуло вчера? Ага. Вот оно. Кусочек сломавшегося, очевидно, о шлем лезвия держался на тоненькой перемычке. Тристан отломил его пальцами и бережно понес к лежащему недвижно Моральту.

– Это мой подарок тебе, Моральт Ирландский, – сказал он вслух. – Нет, даже не так: это наша дань. Кроме вот такого маленького кусочка стали, Корнуолл ничего больше Ирландии не должен.

И Тристан втиснул осколок меча в запекшуюся трещину на голове Моральта. Потом подумал, поднял сверкающий в рассветных лучах шлем врага, уложил на плоский камень и со всего размаху ударил мечом. Получилось. Пополам железяка не развалилась, но аккурат посередине лопнула. Все-таки неплохую сталь отливали британцы, нехилые клинки выковывали корнуолльские оружейники. Красиво получилось. Пусть теперь думают, что это он о чугунную голову Моральта свой меч сломал.

А ведь подумают, обязательно подумают. Чудаки они необразованные.

Так и рождаются легенды.

Потом Тристан подошел к привязанной канатом ладье Моральта, нашел в ней кувшин с кисловатым пивом, полкруга сыра и краюху хлеба. Так себе завтрак, конечно, но все равно хорошо. Присел на камень. Вдалеке из воды вылезало огромное густо-красное солнце, такое же красное, как торжественно надувшийся парус на ладье Моральта. Своей лодки Тристан нигде не увидел. Значит, все-таки унесло в море.

Сейчас вода была тихой, ветер дул со среднею силой, ровно и очень удачно – в сторону большой земли. Следовало поторопиться. Вот только тушу эту надо забрать. Не должно оставлять труп достойнейшего из ирландских рыцарей на пустынном острове.

Около часа провозился Тристан с нелегким делом, а потом тронулся в путь. Пока ворочал и укладывал мертвого, нашел на дне ладьи еще один мешок с провиантом. И было там вино, и яблоки, и солонина. Но лекарств никаких не было. Почему? Неужели Моральт рассчитывал победить так легко, что даже к ранениям не готовился?

Впрочем, бедро Тристан себе перевязал, разорвав на лоскуты относительно чистую рубашку, а остальные раны рубцевались потихонечку сами, овеваемые легким морским бризом.

Лодка шла хорошо, уверенно, берег приближался, солнце начало пригревать, и боль отступала. Возможно, под влиянием вина. Напиток этот оказывал и еще одно удивительное действие – будил воспоминания.