Спроси у Ясеня

И когда они захватят всю власть, полностью, страна погибнет, а вместе с нею погибнет мир.

И я теперь буду этому способствовать.

Я вдруг вспомнил, как меня хотели убить. Это было впервые в жизни, но во вчерашней круговерти я как бы не придал значения этому эпизоду: ну, еще одно приключение, не более. Теперь же я вдруг осознал: есть люди, и похоже, это настоящие мастера своего дела, которые всерьез намерены меня убить, возможно, таких людей даже много, и уже вчера все могло сложиться по-другому. Когда же следующий раз, когда? Я должен спросить об этом.

Хотя, впрочем, это ведь частность, действительно мелочь. Главные вопросы другие: куда я попал, кто я, зачем это все?

Вот в каком настроении довелось проснуться. Нежные чувства к Татьяне и восторженное уважение к "человеку из будущего" Горбовскому никак этого настроения не лечили, а к упомянутой вскользь идее моего двойника об охранке, состоящей целиком из поэтов и мечтателей, относиться всерьез было трудновато. В свое время, работая над романом, я, наверно, слишком много прочел всяких книг о ВЧК, Гестапо, Моссад, ГРУ, ФБР и прочих замечательных изобретениях человечества.

В памяти осталось, застряло, налипло много омерзительных подробностей, и сейчас от воспоминаний этих даже замутило.

Мы снова спали с Татьяной на сеновале, и я, бесцеремонно растолкав ее, спросил (это вместо "Как почивали, сударыня? С добрым утром!"):

– Во что я влип, Верба?! Ядрена корень, я хочу знать, наконец, во что я вхлопался!

Татьяна даже не обиделась.

Приподнялась, поглядела на меня, потерла глаза и спросила заботливо:

– Ты боишься?

– Очень боюсь.

– За себя?

– Не только. И не только боюсь. Мне противно. Стыдно. Мерзко. Я не верю тебе и не верю Тополю. И мне стыдно, что я не верю. Но я знаю, что верить нельзя. Верить просто глупо.

– Ты не хочешь с нами работать?

– Да я жить не хочу, дурилка ты картонная! Вы меня что, спросили, хочу ли я с вами работать?

– Спросили, – невозмутимо ответила она.

– Когда, – ошалело поинтересовался я. – Зачем ты врешь?

– Остановись, Ясень. Спать хочется ужасно. Но ты меня все-таки послушай минутку. Все, что ты сейчас говоришь – это совершенно нормально. Я вчера разговаривала с нашим психологом Кедром, и он меня предупредил, о возможности такой реакции с твоей стороны именно на утро. У тебя утро – неблагоприятный период суток, особенно первый час после пробуждения. Ну, и вообще. Через это все проходят.