Спроси у Ясеня

А на оперативку не надо больше. Ну, не искушайте судьбу, мужики и дамы! Ну, не надо! Кто-то против?

Я еще не очень понимал, о чем речь, но я не был против. Потому что я не хотел на оперативку. Я просто элементарно хотел жить. И я мечтал отдохнуть. Я еще в той прежней жизни отдохнуть собирался – и вот, пожалуйста, отдохнул. Конечно, задуманный роман писать теперь было поздно. За каких-нибудь два дня картина существующего вокруг мира преобразилась сильнее, чем за минувшие десять лет. Но я уже был готов писать новый роман, абсолютно новый и страшно интересный для всех трудящихся и прочих граждан моей безумной страны.

Вот только я боялся, что у меня теперь совсем не будет времени на литературную работу. А жаль.

Я вдруг вспомнил об одном своем приятеле, бывшем литераторе и журналисте. Он тоже, как и я, участвовал во Всесоюзном (слово-то какое!) семинаре молодых писателей, работающих в жанре фантастики и приключений имени И.А.Ефремова (буквально так это все и называлось), а ныне стал едва ли не вторым по значимости человеком в одной зарубежной стране, имя которой – Украина.

Должность его я, честно вам скажу, подзабыл, да и фиг бы с ней, с этой должностью, тем более что называется она как-то по-хохляцки, а я на этом языке, кроме "пыва", ничего не знаю. Дело не в должности, дело в том, что человек занимается теперь большой политикой, и нет больше такого писателя – Олексея Кречета… Ах, Лешка, Лешка! Какие славные рассказы писал ты для журналов «Химия и жизнь» и «Знание – сила»!.. Черт возьми, вот так же грустно подумал я и о себе.

Литература кончилась – началась политика.

А другие в этот момент (или чуть позже) подумали обо мне еще грустнее. Для них я умер. Михаил Разгонов умер. Перестал существовать de jure и даже de facto – для всех, кто был не в курсе. Остался на свете какой-то Джеймс Бонд N007, какой-то Штирлиц из НКГБ, какой-то кацин из службы "Шабака", прости Господи… И на хрена мне, как говорится, такая жизнь?..

– Золтана взяли, – вдруг четко произнес Тополь.

И я словно проснулся.

Задумавшись, я перестал слушать их разговоры.

– Только что принял сообщение Клена из Москвы.

– Что, везут его в Белокаменную? – поинтересовался Кедр.

– Да нет, зачем же? Он теперь в Твери посидит, – улыбнулся Тополь. – Нечего ему в Москве делать.

– Ну, вот и славненько, – сказала Татьяна. – Поехали. Поздно уже.

И мы поехали, отдав приказ младшему персоналу и загрузившись вчетвером в малинский "ниссан". Полная машина одних генералов.