Маур

Байд ответил благодарной улыбкой и уже в дверях спальни оглянулся.

– Кстати, дай мне завтра свой энфон, нужно принять меры, чтобы его не смогли отследить и прослушать. И ещё, думаю, не стоит больше ждать Луда у гостиницы – так и до беды недалеко. Если бы он мог, обязательно приехал бы на встречу и, конечно, помог бы вашему инженеру. – и, заметив, как погрустнел Хорт, вейт добавил – Я верю, что он жив. Мы столько лет мешали грязным делишкам Кея и Толгера и ни разу не попались! Из каких только ситуаций не выпутывались.

Позже он найдёт нас сам.

Какое-то время командир в одиночестве сидел на кухне, глядя на полную луну за оградой двора. «Мы столько лет мешали грязным делишкам Кея и Толгера… Луд обязательно помог бы вашему инженеру…» – эти слова были для него особенно важны. Байд знал того же Луда, что и Хорт.

***

К вечеру следующего дня один за другим появились взводные. Сначала прикатил грубоватый и неряшливый верзила Кольм. Несмотря на то, что он умел дружить и обычно был справедлив, цинизм и бесцеремонность крепчали в нём с каждым годом службы.

Солдаты его уважали, потому что в моменты опасности, когда все вокруг цепенели или поддавались панике, он сохранял рассудок и уверенно командовал, что не раз спасало дело. При виде Хорта Кольм расплылся в довольной улыбке, показывая крупные зубы, стиснул друга в нешуточных объятиях и пробасил:

– Я был за рулём весь день и хотел бы пожрать, пока сюда не притащился вечносияющий говнюк Гер.

Взводный был весьма прожорлив, никакие опасности и передряги не могли испортить его отменный аппетит.

Разместив друга на кухне, Хорт принялся готовить ужин. Он не спешил представлять Кольма Байду, который даже не вышел из спальни на шум. С самого утра вейт был занят непростым делом, от которого Хорт не решался его отрывать.

Вскоре появился Гер. Он был простым, бесхитростным и беззлобным. Ни муштра, ни война не изменили его доброго нрава. Невзирая на могучее телосложение, из-за спокойного и уступчивого характера взводный часто производил впечатление безвольного человека, что заставляло обжигаться наглых людей, до этого не имевших с ним дела.

Гер никогда не рвался в бой, но, оказавшись под пулями, всегда выручал товарищей, не задумываясь о собственной шкуре. Глядя на добродушное лицо сержанта, усыпанное конопушками, никто бы не догадался о том, сколько на его счету боевых наград и спасённых жизней.

Троица долго общалась на кухне, вспоминая Пангей и Сергус, а затем делясь последними новостями.