Целитель

Из карих глаз Эллины, казалось, были готовы пролиться слезы. Прежде мне никогда не приходилось видеть ее плачущей, но почему-то сейчас я не удивился. Возможно, слишком уютная обстановка комнаты сулила мне вскоре и другие сюрпризы.

– Мы должны были рассказать тебе об этом раньше, – заявил Ахти.

Он стоял, засунув руки в карманы, позади кресла Эллины. На лице женщины блестели слезы.

– О чем? – уточнил я.

Эллина быстро вытирала слезы, которые продолжали капать из глаз.

– Мы уезжаем, – сказала она, – поедем на север.

– Нам удалось снять там на год квартиру в одном небольшом городке, – продолжал Ахти.

– На год? – спросил я. – А что будет, когда этот год пройдет?

Глаза Эллины снова наполнились слезами. Ахти погладил ее по голове. Глаза обоих блуждали по комнате и не могли закрепиться взглядом на чем-то одном. Наверное, кто-то, более склонный к паранойе, решил бы, что они оба пытаются что-то скрыть, но что было им скрывать?

– Мы не знаем, – наконец проговорил Ахти. – Но вряд ли может быть что-то хуже, чем жить здесь.

Я потерял работу шесть месяцев назад. А у Эллины нет постоянной работы преподавателя вот уже примерно два года.

– Ты никогда не говорил об этом, – тихо заметил я.

– Мы не хотели, потому что думали, что все должно наладиться.

Какое-то время мы сидели молча. В комнате запахло свежим кофе. И не один я заметил это.

– Пойду посмотрю, не кипит ли кофе, – сказал Ахти с явным облегчением.

Эллина вытерла слезы рукавом хлопчатобумажной рубашки.

– Мы действительно верили, что как-то выкрутимся, – снова произнесла она таким тихим голосом, что мне пришлось наклониться в ее сторону, чтобы разобрать слова, которые срывались с ее губ, – что найдется какое-то решение, что все, что сейчас с нами происходит, – это какой-то ужасный неожиданно наступивший кризис, который пройдет сам собой, и жизнь снова станет такой, как прежде.

Я так и не понял, говорит ли она о себе или об общем положении в мире, но, наверное, это было не так уж и важно.

Вернулся Ахти с кофейником в руках.

Его движения были, как всегда, точными и выверенными, когда он наливал кофе в разрисованные цветочками чашки, напоминавшие о лучших, навсегда прошедших временах.

– Вы уже продали это? – спросил я, сделав жест рукой, обозначавший их жилье.

Ахти отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказал он тихо.

– Скажи ему правду, Ахти, – потребовала Эллина, снова вытирая рукавом рубашки две-три слезинки, которые катились у нее по щекам.