История Манон Леско и кавалера де Грие

Прошло три недели, в течение коих я был так полон страстью, что мало думал о своей семье и о горе, которое должен был испытывать мой отец вследствие моего исчезновения. Однако, благодаря тому, что я нимало не предавался разгулу, и Манон также вела себя с большой сдержанностью, самое спокойствие нашей жизни привело к тому, что я мало-помалу вспомнил о своих обязанностях.

Я решился примириться, если возможно, с отцом. Моя возлюбленная была так мила, и я нимало не сомневался в том, что она ему понравится, если только я отыщу средство ознакомить его с ее благоразумием и достоинством; словом, я льстил себя возможностью получить от него позволение жениться на ней, потеряв надежду устроить это без его согласия.

Я сообщил об этом Манон и дал ей понять, что сверх мотивов любви и долга, тут имела известное значение и необходимость, ибо наши капиталы чрезмерно уменьшились, и я начал отказываться от мысли, что они неистощимы.

Манон холодно встретила мое предложение. Но затруднения, которые она представляла мне, проистекали именно из ее нежности и страха лишиться меня, в случае, если отец, узнав о месте нашего убежища, не войдет в наши виды, – а потому я не возымел ни малейшего подозрения относительно того жестокого удара, который мне готовился.

На возражение о нужде, она отвечала, что у нас еще осталось достаточно, чтоб прожить несколько недель, и что затем она найдет средства, благодаря любви к ней некоторых родственников, к которым она напишет в провинцию. Она усладила свой отказ столь нежными и страстными ласками, что я, живя только ею и нимало не сомневаясь в ее сердце, одобрил все ее ответы и решения.

Я предоставил в ее распоряжение кошелек и заботу расплачиваться за наши обиходные расходы. Пекаре затем я заметил, что стол у нас стал лучше и что она приобрела для себя довольно ценные наряды. Зная, что у нас осталось не свыше двадцати или пятнадцати пистолей, я выразил ей удивление относительно явного увеличения нашего достатка. Она, смеясь, просила меня не беспокоиться.

– Разве я не обещала вам, – сказала она, – что найду средства?

Я любил ее слишком простодушно, и растревожиться мне было нелегко.

Однажды, выйдя из дома после обеда и предупредив ее, что возвращусь позже, чем обыкновенно, я был удивлен, когда при возвращении меня заставили подождать у двери две или три минуты. Нам прислуживала только девочка почти одних с нами лет. Когда она отворила дверь, я спросил ее, отчего она так замешкалась.