История Манон Леско и кавалера де Грие

Я отлично подхватил эту хитрость и предложил ей остановиться в гостинице, содержатель которой перед тем, как обзавелся своим хозяйством в Амьене, долго был кучером у моего отца и был вполне мне предан.

Я проводил ее туда лично; старый проводник, по-видимому, поварчивал, а мой друг Тибергий, ничего не понимавший в этой сцене, последовал за мною, не сказав ни слова. Он не слышал нашего говора. Все время, пока я объяснялся в любви с моей возлюбленной, он ходил по двору. Я побаивался его благоразумия, а потому отделался от него, просив его исполнить какое-то поручение.

Таким образом, в гостинице я имел удовольствие один угощать владычицу моего сердца.

Вскоре я узнал, что я не такой уже ребенок, как… думал. Сердце мое открылось для тысячи восхитительных ощущений, о которых я не имел и понятия. Сладостная теплота распространилась по всем моим жилам. Я был в каком-то восторге, который на некоторое время лишил меня употребления голоса и выражался только при посредстве глаз.

М-le Манон Леско, – так звали ее, – казалось, была весьма довольна действием своих чар. Мне казалось, что она взволнована не меньше моего. Она созналась, что находит меня прелестным и будет в восторге, если мне будет, обязана своей свободой. Она пожелала узнать кто я такой; и это знание увеличило ее благосклонность: будучи низкого происхождения, она была польщена тем, что одержала победу над таким, как я, возлюбленным.

Мы говорили о том, как бы нам принадлежать друг другу.

После долгих рассуждений мы не нашли иного средства, кроме бегства. Требовалось обмануть бдительность проводника, с которым надо было считаться, хотя он и был простым слугой. Мы решили, что ночью я найму почтовую коляску и явлюсь в гостиницу ранним утром, пока он еще будет спать; что мы скроемся потихоньку и отправимся прямо в Париж, где и обвенчаемся по приезде. У меня было около пятидесяти экю, – плод моих небольших сбережений; у нее было почти вдвое больше.

Как неопытные дети, мы воображали, что этой суммы хватит навсегда, и мы с такой же уверенностью рассчитывали на успех прочих наших предположений.

Поужинав с таким удовольствием, какого я никогда не испытывал, я отправился, чтоб выполнить наш план. Мне тем легче все было устроить что, располагая завтра воротиться к отцу, я уже уложился.