Героев не убивали

Тени в неприметных уголках ожили, и, воплотились четвёркой госников, иначе, подчинённых генерала государственной обороны, любителя экзотических сигар Клауса Брица. Госники отдали честь Рыжему так, словно он был их сослуживцем, и по-хозяйски расположились в комнате. “Бдительность,” – запоздало напомнил себе Рыжий – “Бдительность”. Враг… Испытав странное облегчение, солдат присел на краешек кровати и, сгорбившись, уставился в дверь. Желудок его урчал по-прежнему, и сердобольный госник вручил рядовому утешительный приз – что-то гвардийское, но съедобное.

Агнесс лежала на постели в позе трупа, и взгляд её, устремлённый в потолок, абсолютно ничего не выражал.

5

“И руки по локоть погрузил я в дерьмо”

Других слов у Эдмунда Айсланца не было. Если бы не обязанности перед Милитарией и гордость высшей формы человека – паррика, он не ограничился бы половиной бутылки, а надрался до состояния, в котором перестаёшь отличать “да здравствует господин наш генералиссимус”, от “будь проклят Иудефъяк”. Генерал запрокинул гудящую, словно колокол, голову и взглянул в небо.

Оно совсем почернело, как будто гигантский встревоженный осьминог опорожнил туда свой мешок. Сквозь постепенно рассеивающийся туман медленно проступал лунный диск и тусклые звёзды.

Факелы, зажженные неизвестными героями? Любопытные глаза неведомых существ? Святящиеся приманки, на которые хищники космического океана ловят добычу, точно он сам на червя? В обществе Итсуми на Эдмунда часто находило поэтическое настроение.

Наконец, генерал спросил:

– Зачем ты присвоил себе мою победу?

Ледок в собственном голосе неприятно удивил Эдмунда.

– Ты лучше скажи, как показали себя солдаты, когда узнали, что за дело взялся Санрэй?

– Лучше чем когда-либо. Мне никогда не удавалось добиться от них ничего подобного. Хотя меня тоже любят. Нет, любили…

– Ну, и чем ты после этого недоволен?

– Тем и не доволен. Побеждаю я, а любят тебя.

“В самом деле, чем”? Получив из Штаба запечатанный пакет “на крайний случай” c инструкцией действовать только от лица генерала Санрэя, Эдмунд честно выполнил приказ, и правильно – хотя бы потому, что, играя от себя, ему вряд ли удалось бы вклиниться в командование операцией и спасти дело.

Милитария одержала победу, вот и всё. Иудефъяк, он же ещё на поле боя принял решение не поднимать этот вопрос…

“Всё эта тварь”. “Голая Татуированная Тварь”.

“Она играет на моих нервах”

Лучшие стрелки Милитарии – Эдмунд Айсланц и Санрэй-Итсуми.