Арин

Он же лишь просит меня поберечься… Хотя под замо?к – тоже бывало! Например, когда я в шестнадцать лет сбежала из дома, чтобы отыскать легендарную Затерянную обитель…

Ой-ёй-ёй, куда меня завели не вовремя всплывшие воспоминания! Я подобрала вожжи, глянула через плечо, все ли расселись, небрежно махнула отцу рукой, и коляска покатила. Огонёк резво взял с места, Звёздочка не отставала, с явным удовольствием разбрызгивая попадающиеся на дороге лужи, благо, после вчерашнего ливня их было предостаточно.

Я не дёргала лошадей попусту. Дорогу до Ские эта пара знала не хуже меня, а мне было знакомо каждое дерево, каждый поворот и ухаб. Последних, к сожалению, было больше, чем хотелось бы.

Обычно путь до Ские – путешествие, не лишённое удовольствия. Но это верхом на моей Орлике, наедине со своими фантазиями и приятными мыслями. Или, наоборот, – в коляске с интересным и умным собеседником, с которым дорога становится и короче, и глаже. Сегодня компания позади меня наводила на невесёлые размышления.

И, что гораздо хуже, размышлять мне, пожалуй, предстояло весь день в гордом одиночестве. Замечательный солнечный день пути. М-да.

Я покосилась через плечо. Орри быстро утратил свою обходительность, явно обронив её на первой же кочке. Понуро свесив голову на грудь, он опять напоминал того измученного и отчаявшегося парня, которого я откопала вчера. Рэй сидел словно жердь заглотил. Глаза прикрыты, то ли дремлет, то ли задумался.

Лота растерянно теребила в руках цветок. Мне стало её жаль. Бедняжка, планировала весёлое развлечение, а получила поминальную процессию, где в качестве покойника – хорошее настроение.

Как бы там ни было, пока мы ехали лесом, я не мешала им кукситься. Но по мере приближения к тракту всё беспокойнее ёрзала на козлах и, едва копыта лошадей коснулись гравия большой дороги, бесцеремонно пихнула локтем в бок итлунга, изображавшего прародителя всех скорбей, и его сонного приятеля.

Они аж подскочили, недоуменно и сердито уставившись на меня, один – переменчивыми светло-карими, другой – серыми глазищами.

– Нечего пялиться! – возмутилась я. – Тоже мне, горе-маскировщики! Вы на открытие ярмарки едете или на похороны любимой тётушки? Я одна за вас веселиться обязана, чтобы обеспечить достойное прикрытие вашим же дражайшим особам?

Орри часто-часто заморгал, словно филин, вытащенный из темноты на свет.