Арин

– Но сюда тебя что привело? Или кто?

– Моё дурацкое чувство сострадания! – потеряла терпение я. – В следующий раз пройду мимо, даже если вас будут резать на кусочки! Чтобы потом не отвечать на идиотские вопросы! Что ты хочешь знать? Подослана ли я Кертом? Ответ – нет! Сюда меня привела простая догадка, как оказалось, – правильная. А теперь можете проваливать на все четыре стороны! Мне нет дела до вечного дележа власти между итлунгскими кланами! Я влезла во всё это только потому, что Керт посягнул на вещи, которые, можете себе представить, мы здесь, в Скируэне, чтим! Уматывай к царственному папочке, Приносящий Весть, и пусть дальше он заботится о твоей безопасности!

Вот теперь он заткнулся.

Даже больше: оцепенел, замер с полуоткрытым ртом. Лишь глазищи сверкали зловещим блеском.

– Читающая, – потрясённо выдавил Орри. – Ты – Читающая!

– Также пишущая, говорящая и даже думающая! Что с того?

Рэй сделал широкий шаг и встал вплотную ко мне, настолько близко, что я слышала, как ровно и часто бьётся его сердце, а волосами касалась щеки – абсолютно целой.

Может, рана мне почудилась? Или кровь была чужой?

Он не дал мне додумать, осторожно заглянув в лицо.

– Арин, ты Читающая и маг. Ты признала в Орри итлунга и королевскую кровь – думаю, с самого начала. Неужели ты полагаешь, что мы с Кертом не поделили власть в Авендуме? Ты не представляешь, насколько всё сложнее и запутаннее!

– Не представляю и не хочу! – мстительно заявила я. – И вообще, отойди! С тебя ряска сыплется! Я нагулялась и ухожу!

Орри… нет, О?дри-ир-Ри?и, умоляюще схватил меня за локоть.

– Арин, постой. Погоди!

В его взгляде сквозило отчаяние.

– Не уходи, Арин! У Керта власть, сила, союзники… Мы же связаны внезапностью нападения, отсутствием времени, невозможностью довериться кому-либо, обязанностью во что бы то ни стало хранить всё происходящее в тайне… Помоги нам, Арин! Я чувствую, ты из тех, кто способен помочь…

Я чуток поостыла. Хвалёная гордость итлунгов склонялась перед моей скромной персоной и молила о спасении.

Наверно, я должна была чувствовать себя польщённой и с радостью кинуться навстречу передрягам… Вот только лет мне было много, а доверчивость с годами как-то теряется. И я слишком хорошо понимала, о чём меня просят.

– Прости, Одри-ир-Рии, – тихо сказала я. – Не буду я вам помогать. Я действительно не представляю, в чём вы увязли, вижу только, что вляпались крепко, по самую макушку, и не просто в тину.