Самая могущественная сила

А он недаром так назван, истратить его – лишиться магии совсем. Навсегда. Стать слабее самого завалящего бытовика… Ужас.

Полное формирование магии происходит годам к двадцати – двадцати трём, так что мне предстоит возиться с неуправляемым подростком. Поселить его у себя в доме и каждую минуту ждать сюрпризов. За ночь в комнате вырастет дерево, мебель покроется цветами и листьями, вместо яиц на завтрак я обнаружу вылупившихся цыплят. Юные маги умудряются взаимодействовать с материей во сне, зато их фантазии воплощаются наяву.

На этой безрадостной мысли я ловлю себя на том, что до сих пор стою перед дверью и кручу пластинку ключа в пальцах. М-да, господин Шэнон, гордитесь: ещё немножко – и очередной профилактический осмотр признает меня непригодной к службе. Даже увольняться не придётся!

Прислоняюсь спиной к двери. Солнце потихоньку клонится к горизонту, окрашивая небо в пастельно-розовые тона, по набережной неспешно прогуливаются нарядные пары. Издалека доносится музыка – в центральном городском парке играет оркестр.

Последние тёплые летние дни, умиротворяющий вечерний пейзаж… жизнь, проходящая мимо.

– Доброго вечера, Ани.

Патер Ау?густ, сменивший белоснежную мантию на обычный элегантный костюм, кланяется мне с благостью духовной особы.

– Добрый вечер, господин Аугуст! – отвечаю поклоном на поклон.

– Судя по печальному лицу, дочь моя, Всевышний послал вам испытания.

Мрачно вздыхаю. Он послал мне господина Шэнона – не знаю, за какие грехи!

– Позвольте дать вам совет, милая Ани.

Не кляните Всевышнего заранее. То, что сейчас представляется вам наказанием Его, возможно, совершено для вашего блага.

– Не могу с вами согласиться, господин Аугуст, – возражаю я. – Иначе придётся заподозрить Всевышнего в жестокости, а мне хотелось бы верить, что Он просто отвернулся и не смотрит в мою сторону.

На круглом лице патера возникает светлая ласковая улыбка.

– Пути Всевышнего неисповедимы, дорогая Ани. В ту минуту, когда нам кажется, что Он отворотил от нас свой лик, возможно, Он уже ищет способ помочь своему чаду.

Или даже изыскал его, но по неведению мы не разбираем Его замысла.

– В таком случае, господин Аугуст, вы не могли бы помолиться, чтобы Его замыслы стали мне чуть более понятными?

Господин Аугуст смеётся. С протянутой мне ладони вспархивает ослепительно белая птичка, кружится над моей головой и рассыпается тысячей сверкающих искр – магия божественного благословления.

– Всевышний с вами, дитя моё.