Опережая смерть

Потом мои «котики» пропадают… – он вынул из пачки пару резиновых перчаток и подал незнакомцу. – Наденьте, – на что темнокожий мужчина послушно отреагировал. – Надели. Себастьян Норд. Главный судебный медицинский эксперт в этом городе, – он протянул руку незнакомцу.

– Мишель Рурно. Майор Интерпола, – представился он и широко улыбаясь, глянул на стол, где лежала книга.

– Какие у вас шикарные зубы! Белые! Красивые! Просто загляденье! И смею предположить, ни одной пломбы! – Себастьян улыбался.

– Да, ни одной, доктор, – продолжал улыбаться майор, но уже не так широко.

 – Я смотрю, увлекаетесь оккультизмом. Очень хорошо вяжется с вашей профессией… Оживлять кадавров, – майор сказал и замер в ожидании реакции Норда на его шалость. Но Норд будто не услышал, он отвел взгляд.

– Смотрите, у этого мужчины тоже ни одной пломбы, – доктор раздвинул челюсть обнажённого тела лежащего перед ним на столе. – А о чем это говорит? Вот вы молодой человек, – доктор показал на Микки.

– Микки, то есть Милош, доктор Норд, – представился он.

– А тот самый Микки! Нашёл, что-нибудь на кухне? – Улыбнулся Норд. – Можешь не отвечать, я там тоже ничего не нашёл.

Новичок и доктор были знакомы только заочно и мельком видели друг друга в коридорах управления, когда Себастьян Норд приходил по особо важным делам. Как раньше упоминал Ладье, в городке не происходило никаких громких дел, в морг по большей части попадали либо от старости, либо неизлечимо больные люди и в таких случаях хватало обычного заключения патолога.

– Так о чем это говорит, Микки? – доктор посмотрел на труп, потом на парня. Может это так падал свет от «холодных» потолочных ламп, а может это Микки сменил цвет лицо, от приятно красноватого до бледно-розового.

– Что мы не сможем его опознать? – Он глянул на обгоревшие пальцы бедняги.

– Какие нынче хорошие кадры работают у вас в полиции. Прям как раньше. Да, Франко, – посмотрел доктор из-под пластиковых защитных очков.

– Самородок! Таких умников больше нет в участке, мне повезло.

Хочешь, я тебе его на денёк оставлю. Он может тебе рассказать все, что захочешь! Я даже телевизор дома перестал смотреть, – закатив глаза, сказал Ладье.

– А он понимает иронию? – спросил Норд.

– Ещё как! Но он не обижается. Он выше этого, – Ладье посмотрел на Микки. – Так ты говоришь, Микки?

– Ирония – это лишь попытка защититься. А значит, я есть угроза, – гордо произнёс он.

– Это его успокаивает, – добавил Ладье, обращаясь к доктору.