Я – Велиара

Девушки, действительно, оказались милые и толковые, от них так и исходила волна почтения и доброжелательства. Одна, правда, не на шутку грустила, но, судя по взглядам, которые она невзначай бросала на лорда Иргэрриона, причина угадывалась легко.

Я поискала глазами Вэля, но его не было среди встречающих. И паутина сети молчала, давая понять, что на корабле его нет. Что ж, может, оно и к лучшему. Не придётся смущаться при разоблачении. В памяти невольно вставало смуглое худое лицо и золотой огонь, горящий в глубине глаз.

Вэль – рианец, маг, друг Арвиндэйла… Моего мужа, которому я теперь… что? Принадлежу? Но он приобрёл лишь моё тело и способности, на моё сердце он не претендует. Только Вэль навсегда будет мне в лучшем случае другом, да и то – будет ли? Когда узнает, что я и есть та Велиара, которую он почитает и жалеет? Не нашедшая в себе мужества признаться в этом?

Иргэррион, раздуваясь от гордости, красочно обрисовал программу нашего плавания. Надо сказать, постарались они на славу.

Мой день был расписан по часам и минутам, не то что грустить – вздохнуть не оставалось свободной секунды. Торжественные обеды, завтраки, ужины (а также полдники и перекусы) чередовались с танцами, концертами, лотереями и – о ужас! – конкурсами изящных рукоделий. Подавив стон, я осторожно поинтересовалась у лорда, могу ли я выкроить время на изучение Риана и кто бы мог помочь мне в этом. Особых надежд я не питала и потому крайне удивилась, узнав, что Арвиндэйл специально отправил с посольством некого Вирда, своего Советника по внутренней политике, а по совместительству историка и творца многочисленных сочинений, которые тут же были со всем почтением доставлены в мои покои. А вслед за переплетёнными в тиснёную кожу томиками пожаловал и сам Советник – возмутительно молодой на вид, с застенчивой улыбкой и тонкими нервными пальцами, вызвавший сразу безотчётное чувство симпатии. Взгляд умных, доверчиво распахнутых в неподдельном восхищении глаз с золотыми искорками на самом дне подкупал и обезоруживал. И в то же время я ощущала, что вызываю в нём живейший интерес – не научный, что было бы обидно, хоть и объяснимо, а чисто человеческий трепет перед живой тайной, облачённой в слабое девичье тельце, невзрачное с виду и ничем не отличающееся от прочих смертных. Запинаясь, он представился полным именем – Пигвириндер, и я тут же узнала автора любимой в детстве книги.