Время перемен

Чистое красивое небо: казалось, оно хочет заполнить собой и всё пространство внизу, на земле, отражаясь через лужи. И забывалось вчерашнее отчуждение людей, недовольство матери парня, суеверный ужас в глазах Сибальта… Умение радоваться простым вещам всегда помогало. Древний подумал, уже в который раз, что большую часть жизни провёл в дороге и может считать её вторым домом. Он направил лошадь к телеге бедняков и обратился к лежащему на ней парню:

– Как себя чувствуешь?

– Осталась только боль от раны, и голова немного дурная, – ответил мальчик, глядя на него.

– Это от наркоза, к вечеру пройдёт. Учти, первую неделю нужно лежать. И ещё три нельзя поднимать ничего тяжёлого, иначе можешь до конца не поправиться. Исполнишь мои указания – будешь здоров, как бык.

Мальчик кивнул, а мать одарила древнего холодным взглядом. Он даже не удостоил её взглядом, просто развернулся и поехал прочь. Всем не угодишь, это давно известно.

К полудню дорога стала полегче. До Страны Оазисов оставалось суток восемь.

Его целью был первый оазис, самый крупный, Бен-Изирь, стоящий на границе степи и пустыни. До темна отряд решил сделать привал: небольшая речушка, бегущая со стороны леса, изгибалась петлёй к их дороге, приглашая на остановку. Берущая начало где-то в лесу, здесь она была мутная и медленная, но хоть какой-то источник воды.

Вечером Александр сидел возле костра, укутанный в одеяло, глядя, как тётка стирает его вещи в большом котле, одолженном у солдат за деньги.

«И все эти танцы с бубном для показухи.

Для убеждённости всех и вся: они заплатили древнему за операцию, как и положено. Глупо. Но кодекс есть кодекс».

Тётка натянула верёвку меж двух телег и сейчас развешивала постиранное.

К костру подсел Байл:

– Ну и задал же нам мороки твой кодекс. Опять жрать сушёное мясо, так ещё и котёл мыть.

– Ничего лучше я придумать не смог.

– Ты платишь…

Байл часто это повторял – дескать, мы, наёмники, сделаем всё, что сможем, если у тебя хватит денег.

Денег всегда хватало – древние не бедствуют. Но Александра вечно подмывало спросить: «А что, если я попрошу без денег, Байл? На что ты готов?» Александр хотел задать этот вопрос и одновременно боялся. Не знал, какого ответа ждать, и будет ли их дружба прежней после? Ему не хотелось портить то, что уже есть.

«Лучшее – враг хорошего» – в очередной раз сказал он себе и ушёл спать.

Под утро тётка принесла чистые вещи. Он уже не спал и слышал шорохи за палаткой.