Популяция

У кашляющих матерей отбирали детей, у детей отнимали их кошек и морских свинок. Их просто отбрасывали в сторону. И матерей и зверей. От этого зверели отцы. Начался мордобой. Майор выстрелил в кого-то и озлобленная толпа запинала его ногами. Кто-то из сотрудников органов не выдерживал и сам присоединялся к людям. Кто-то пытался урезонить кашляющую восставшую толпу и получал люлей. Батыйчане загрузились в автобусы сами, все и поехали в часть. А Миша сбежал. Он вернулся в пустую опорку, сел за стол и от бессилия и страха вжал голову в ладони.

Звонок телефона напугал его до холодного пота. Тот же голос попросил доложить об эвакуации. Миша ватным от ужаса языком сказал, что приказ не выполнен, а автобусы везут всех без разбору в сторону части. В трубке раздалось сухое «Ясно» и связь оборвалась.

Миша сел в служебный УАЗ и поехал следом за автобусами. По дороге отстал. Мучительно хотелось пить, и он остановился у киоска, купить воды. В нём никого. Тогда он взял минералку даром, потом, как назло, колымага не хотела заводиться.

Бросил её у обочины и пошёл пешком. Шёл долго, пока тишину осеннего леса не разрезала автоматная очередь, за ней ещё одна и ещё.

К части он добрался только поздним вечером. Перед зелёными со звёздами воротами стояло решето. Ещё несколько часов назад оно было рейсовым автобусом, а сейчас это был гигантский металлический сыр. Стёкла его были частично выбиты и густо забрызганы отвратительным тёмно-малиновым. ОНИ! СТРЕЛЯЛИ! В! ЖИВЫХ!

Еле живой от ужаса Миша побежал обратно.

Он слушал тревожную тишину в пути, но ни выстрелов, ни криков, ни шороха шин. Вернулся в вымерший Батыйск, в тёплую пока ещё опорку, включил радио. Говорили о саркоме, эпидемии, эвакуации здоровых, карантине для больных. Слушал два дня. Потом вещание прекратилось, потом вырубилось электричество, потом глаза будто взорвались изнутри. Он успел только выключить свой телефон и сделать глоток воды перед тем, как потерял сознание.

– Такие дела… – вздохнул Миша.

 – Нет там никого живых из людей. Если и есть, то это нелюди, фашисты, расстреляли автобусы с людьми. Там же дети ехали.

Он опустил голову и прерывисто засопел, сдерживал слёзы.

Женщины так и сидели весь рассказ, закрыв рот рукой. Олег выкурил штук пять. Алексей сжимал кулаки.

– В Москве эвакуацию не объявляли… – тихо сказала Таня, – просто сказали пополнить запасы еды и воды, запереться в квартирах и ждать сообщений.